Небольшой уютный домик, покрытый белой штукатуркой, с аккуратной дверью и даже клумбами под окнами настолько отличался от привычной казармы, что я не сразу понял, куда меня привел сопровождающий сержант.
— Располагайтесь, — открыв замок, сержант толкнул дверь, показав мне небольшую, но уютную комнату с простой меблировкой: стол, стул. В соседней комнате располагалась спальня — кровать и шкаф для одежды. Все довольно просто, но чисто и аккуратно.
— На довольствие вас уже поставили. Офицерская столовая располагается вон там, — сержант ткнул в сторону небольшого здания в конце улицы. — Завтрак в семь утра, обед с часу до трех, ужин в шесть. Вот здесь вам памятка с расписанием, до скольки и что у нас работает, и талоны на питание, — он протянул мне небольшую книжицу с отрывными листками внутри. — Сосед ваш — поручик Журавлев, тоже из новеньких, только два месяца в полку. Так что, думаю, поладите. У него отдельные комнаты с другой стороны дома и отдельный вход. Из общего у вас только стена.
— Мне необходимо кое-что прикупить, — вспомнил я. — У меня ни зубной щетки, ни бритвенных принадлежностей. В чем был, в том и привезли.
— Все это можно купить в гарнизонной лавке, — ответил сержант. — Располагайтесь, отдыхайте.
Проводив его, я упал, не раздеваясь, на кровать, уставился в потолок. Странно все это и непривычно. Ну что ж, посмотрим, что нам преподнесет следующий день.
Семь утра. Часы, лежащие в изголовье на тумбочке, начали наигрывать мелодию, похожую на церковный перезвон. Ополоснувшись, я натянул форму и направился к столовой, к которой уже стягивались офицеры на завтрак. Привычно отдаю честь, ко мне присматриваются с интересом, но никто не заговорил. Ну ничего, справлюсь.
Уютное небольшое здание бежевого цвета, возле него небольшая очередь. Часть офицеров с небольшими металлическими контейнерами в руках. Я было шагнул в конец очереди, когда меня придержала рука одного из офицеров:
— Молодой человек, дождитесь своей очереди. Младший офицерский состав, а тем более курсанты, получают питание в самом конце, — он указал на нескольких молоденьких офицеров, стоящих рядом и что-то активно обсуждающих между собой. — Вам туда.
Ну что ж, вполне справедливо. Поблагодарив, я подошел ближе к молодым офицерам.
— Курсант Соболев, — представился я.
Высокий брюнет с погонами поручика смерил меня испытующим взглядом, словно оценивая, затем его взгляд задержался на моих наградах. И только после этого он счел нужным протянуть руку в ответ:
— Поручик Лисицын. Московская академия пилотов.
Следом за ним стали представляться и остальные. Я наконец увидел соседа, с которым делил дом — невысокого рыжего парня, подвижного словно ртуть, явно не способного долго стоять на месте.
— И какими судьбами к нам? — спросил Лисицын. — В боевую часть обычно направляют после окончания учебы, а не во время нее.
— Я сейчас нахожусь в отпуске после выполнения боевого задания. Через пару дней должны доставить мой шагоход — буду на вашем полигоне проводить его обкатку и тренировки. Ну а потом, уже после окончания учебы, буду служить с вами.
— И что за мех? — заинтересованно спросил Журавлев.
— «Громовержец», — негромко ответил я.
— Ого! — невольно вырвалось у Журавлева. — «Громовержцев» у нас в части нет. Да и электриков на всю часть только трое. На тяжах, значит, работаешь? Солидно. Это ты на «Громовержце» такой комплект собрал? — он кивнул на мои награды.
— Эти две на «Носороге», — я дотронулся до Георгиевского знака отличия и Белого креста. — А эту заслужил по пути на учебу, — я прикоснулся к ордену Святого Владимира.
— И сколько у тебя черепков и закрытых пробоев? — уточнил Лисицын.
— Два пробоя и пять убитых тварей. Пару штук взял в групповом бою.
— У меня семь, а пока даже знака отличия не заслужил, — буркнул Лисицын зло, явно завидуя.
— Так ты ни одного индивидуально не добыл, — поддел Журавлев. — Да и риска у тебя никакого. Сидишь в своей «жабе» да постреливаешь по отметкам других. За полгода ни одного прямого попадания — только близкие разрывы. Даже сосульки нет. Ты пока на своем тихоходе до пробоя доползешь, там уже без тебя все вычистят и закроют.
— У меня другие задачи, — буркнул Лисицын. — Много ты на своем «Волкодаве» навоюешь без моей поддержки? Забыл, как три недели назад я от тебя отсек рой кислотников, когда у тебя магазин заклинило в автопушке? Если бы они тебе повредили ходовую, ты бы живым не ушел. А я два снаряда в центр роя положил, снес дюжину тварей.
Я невольно улыбнулся — старый спор тех, кто встречает тварей в первой линии, и тех, кто осуществляет огневую поддержку и прикрытие. «Жаба» — это я так понимаю, мех артиллерийской поддержки на гусеницах с массивной башней, в центре которой установлена мортира. Стрелявшая редко, но, благодаря тяжелым двухсотмиллиметровым снарядам, способная наносить огромный урон. Солидный мех. Дорогой. И очень здорово, когда он есть за твоей спиной, и плохо, когда он против тебя.
— Жень, ладно, не кипятись. Еще три твари — и тебе точно вручат знак отличия, — пошел на мировую Журавлев, явно поняв, что обидел товарища.
— Да знаю я, — буркнул тот в ответ. — Просто обидно: кому-то и за пять вручают, а ты сиди жди.
— Так мне посмертно вручили, — пожал плечами я, вызвав новый интерес к своей персоне.
Я только начал рассказывать про свой вояж по Каменогорью, когда нас окликнула официантка, выглянувшая из-за двери, где уже скрылся конец очереди: