Так или примерно так думал Оболенский, и я не собирался разубеждать его. Как и рассказывать о случившемся Юлии или кому-то еще из Бельских.
– Это все? Я еще не обедал, – я прервал молчание, княжна о чем-то крепко задумалась.
– Поедим вместе, если ты не против, – сказала Юлия, оживая. – Надо все тщательно обсудить. Я не зря упоминала разные фракции, Волковы-Русовы и Корсаковы имеют разные предпочтения. Первые…
– Прогрессисты, вторые консерваторы, – перебил я ее.
Юлия покачала головой.
– Скорее умеренные. Корсаковы не против развития, но постепенным путем, без войн и боевых действий. Их бизнес…
– Речная транспортировка, – я махнул рукой. – Может, хватит? Я прочитал о них все, что можно.
Меня окатили раздраженным взглядом из-под платиновой челки.
– Не сомневаюсь, – ядовито заключила княжна. – Но что-то подсказывает, что информация была неполной, из открытых источников, и ничего путного, кроме общих сведений, ты не почерпнул. Поэтому, может, заткнешься и дашь высказаться человеку, который дольше варится в этом котле?
Крыть нечем. Хотя…
– Бельские вели затворническую жизнь на протяжении столетия, – напомнил я, – и в столице бывали наездами. Вы даже в заседаниях не участвуете, хотя до сих пор сохранили место в совете.
Теперь ей оказалось нечего возразить.
– И тем не менее я в этом разбираюсь больше тебя, поэтому…
Речь княжны прерывает сигнал тревоги, разнесшийся по дому. В ту же секунду двери распахиваются, в кабинет врываются телохранители.
– Госпожа, нападение! – кричит один.
Царапнуло обращение – госпожа. На меня ноль внимания. В голове мелькает мысль – пора обзавестись собственной обоймой телохранителей, преданных лично мне.
– Кто? Откуда? – от Юлии следуют быстрые уточнения.
– Неизвестно. С северного и южного направления, – отвечает главный охранник.
Я прикидываю расположение резиденции и прилегающих земельных участков, получается, атакуют главный вход у ворот и тыл с небольшой парковой зоной.
– Они прорвали периметр, двигаются к дому. У нападающих техно-магическое оружие, – предупреждает второй бодигард.
С их точки зрения, логичное действие – бегство. Для них главное – спасти охраняемую персону. Но бежать из собственной резиденции значит выставлять клан в дурацком положении перед столицей. Не можешь защитить свое, значит, слабак, значит, тебя можно рвать на части. Так подумают остальные. И Юлия лучше других это понимала.
– Все наличные силы направить на южное направление, стрелять без предупреждения, разрешаю применять все имеющиеся силы и средства, – отрывисто бросает княжна и кивает мне: – Мы на главные ворота.
– Но, госпожа… – протестует начальник охраны и затыкается под взглядом стальных глаз.
По резиденции распространяется паника, бегают слуги, слышится стрельба и, кажется, даже несколько взрывов. Мы с Юлией выбегаем к парадному входу как раз в тот момент, чтобы увидеть, как одного охранника в пиджаке с эмблемой сокола на груди с дикой силой швыряет в стену неподалеку.
– У них кислотник! – орет кто-то.
И еще одно тело врезается в стену дома, изломанной куклой сползая вниз. Судя по вывернутым конечностям – не жилец.
– Справа! – кричит Юлия.
Я машинально качаю маятник, в последний миг ощутив, как что-то чиркнуло по виску. Приходит позднее понимание – пуля, в меня кто-то стрелял.
На полном автомате возвожу вокруг себя стены из призрачной ряби. Я понятия не имею, что это за заклятье, но желание жить заставляет обратиться к глубинным инстинктам, туда, где прячется скрытая мощь Сейд-озера.
Хлад приходит на помощь, наделяя силой и мощью. Холодная ярость захватывает сознание, отсекая и вымораживая лишние чувства. Я хочу убивать.