– А точнее, на северной оконечности передовых рубежей северной границы, – уточнил Скрябин, подходя ближе.
– Что там случилось? – телефон я все же взял, но подумав, поменял на планшет советника с большим экраном. Судя по застывшей картинке, мне хотели показать одну и ту же запись, одновременно присланную Скрябину и княжне.
Интересно, почему мне ничего не присылают? Телефон у меня есть, учетную запись во внутренней системе клановой сети я тоже завел, получив неограниченный доступ. Хотя насчет последнего – это, наверное, видимость. Вряд ли настоящие хозяева позволят копаться в секретных данных недавно появившемуся «чужаку». Возможно, поэтому и нет оповещения, аккаунт с изъяном или с ограничениями.
Подумал об этом мельком, изучая присланный на планшет видеофайл.
– Какого черта? Это что, тела?
А точнее, три тела, выложенные в странную фигуру на вершине каменистого холма. Все обнажены, у всех на коже непонятные рисунки и письмена. Что за хрень?
– Дежурная смена станции климатических наблюдений, – сухо доложил Скрябин. – Они не вышли на связь в контрольный срок, и туда отправилась группа проверки. Они и обнаружили тела, а также сожженную станцию.
– Там же рядом находился радионавигационный маяк, он тоже выведен из строя, – угрюмо добавила Юлия.
Я вновь обратил взор на экран. Снимавший увеличил фокус, беря крупным планом нарисованные на мертвецах знаки.
– Что за каракули на них намалеваны? Кто-нибудь знает? – я поднял голову, успев заметить, как советник и княжна обменялись быстрыми взглядами.
Как интересно, у них общие секреты? А с остальными поделиться не хотят? Я показательно нахмурился, и оба поняли, что безмолвный обмен не остался незамеченным.
– Рассказывайте, – велел я, не слишком уверенный, что собеседники поведают именно правду, а не навешают лапши, искреннее считая, что юному правителю незачем влезать в такие дела.
Однако оба удивили, почти в унисон заявив:
– Это неоязычники.
Скрябин произнес это с кислой миной, Юлия – с раздражением. Какая разная реакция на одни и те же слова…
– Какие еще неоязычники? Наши?
Княжна отрицательно качнула головой.
– Нет, скандинавские. Неовикинги, практикующие человеческие жертвоприношения Одину. Как они говорят: «возвращаясь к истокам».
Сообщение заставило на несколько секунд зависнуть.
– Они сумасшедшие, ваша светлость. Кучка психопатов, не признающих общечеловеческих правил. Изгои, которым нечего терять, – сказал советник, чем заслужил неприязненный взгляд со стороны княжны. Похоже, у нее на это имелось свое мнение, отличное от чиновника.
– Они маги? – не понял я. – Пытаются через ритуалы увеличить силу?
– Некоторые – да, но не все, – ответила Юлия, бросила еще один косой взгляд на советника и быстро продолжила, не дав тому заговорить: – Официально власти Скандинавского альянса их не поддерживают, но ходят слухи, что движение финансируется в том числе через органы муниципального управления нескольких норвежских и шведских городов.
– Это только слухи, – быстро произнес Скрябин, явно о чем-то сильно переживая. Он тревожно посмотрел на меня, но тут же скосил глаза в сторону.
– У них есть корабли? – я продолжил расспросы, не обратив внимания на реакцию советника. Тот скорчил кислую мину, но промолчал.
– Разве что рыболовецкие траулеры, – ответила Юлия. – Давать военные корабли скандинавы им все же не рискуют, понимая, чем это может закончиться.
– Правительство Скандинавского альянса официально признало группировку неовикингов радикальным объединением и запретило ее на своей территории, – быстро проговорил Скрябин.
– Но не всех, а только силовое крыло. У них есть еще общественная организация, призванная популяризовать среди населения древние верования, – возразила княжна. – Она не запрещена, и больше того – процветает. Многие крупные скандинавские компании и предприниматели жертвуют им огромные деньги, и это не запрещается.
– Связь между неоязычниками и Обществом за древние верования до сих пор официально не подтверждена, – скупо напомнил советник, но выглядел он при этом сильно недовольным.
Сзади раздался гул мощных двигателей – очередной авиалайнер заходил на посадку. Мельком оглянувшись на небесного гиганта, способного за раз перевезти до четырехсот пассажиров, я вернулся к разговору:
– Они что, идиоты? Зачем полезли в земли Бельских?