Княжна по достоинству оценила равнодушие в прозвучавшем ответе.
– Ты ведь понимаешь, что такое отношение к людям делает тебя первым среди подозреваемых на одержимость. Мог хотя бы изобразить сочувствие.
Сказала и осеклась, наткнувшись на насмешливый взгляд поверх фарфоровой чашки.
– Только не говори, что тебе жалко этого извращенца, – размеренным тоном произнес я, аккуратно ставя чашку на блюдце. – И вообще, почему мы разговариваем об этом тупом ублюдке? Разве нет более приятных тем для беседы за завтраком?
Риторический вопрос повис в воздухе. Она чувствовала происходящие во мне изменения, видела своими глазами, но продолжала удивляться.
На ум пришли бывшие соученики из школы-интерната «Серебряный ручей». Ставлю медную копейку против рубля в золотом номинале, что никто из них не узнает теперь в Андрее Ковалевском нынешнего Андрея Бельского. Хотя с последней нашей встречи прошло не так уж и много времени. Хлад в буквально смысле сделал из меня другого человека. Холодного, безжалостного, любящего рисковать, не боящегося смерти, как раньше.
– И тем не менее, чем чаще ты себя так ведешь, тем сильнее вызываешь подозрение, – размеренным тоном сказала Юлия.
Спорить не хотелось, да и вообще говорить, но прояснить ситуацию стоило. Однако мне не дали этого сделать, лежащий на краю стола телефон прозвучал сигналом. Девушка покосилась на устройство без всякого энтузиазма.
– Может, наконец возьмешь эту дрянь? – любезно спросил я, намазывая масло на тост.
Смартфон пиликал не переставая. Юлия наконец мазнула пальчиком по дисплею, подняла трубку к уху.
– Да.
Следующие несколько секунд она только слушала. Я успел сжевать тост, отпить треть чашки кофе и приняться за какой-то экзотический фрукт с начинкой из ярко-розовой мякоти.
– Только не говори, что куда-то срочно надо ехать, я еще не доел, – попросил я, увидев чересчур спокойное лицо княжны после законченного разговора. На меня обратился задумчивый взгляд.
– Не буду, – пауза. – Но ехать придется. В центре города произошел теракт, расстреляли несколько десятков человек.
Я непонимающе нахмурился.
– Новость, конечно, плохая, но при чем здесь мы? Разве этим не должны заниматься полицейские и спецслужбы?
– Среди пострадавших наша общая знакомая – Арина Дашкова. Правила этикета требуют, чтобы мы ее навестили.
– Она же целитель, наверняка уже сама себя вылечила, – я сделал последнюю попытку увильнуть от поездки. В самом деле, что за дурость ехать непонятно куда, непонятно зачем. А в больницу можно и позже. Однако Юлия осталась непреклонна.
– Мы едем, – решительно заявила она, поднимаясь со стула.
Проводив взглядом закутанную в махровый халат фигуру, я вздохнул. Забавно все-таки, иногда она на меня смотрит, как на истинного властителя, и безропотно исполняет приказы, а иногда сама начинает командовать, словно князь.
– Может, ей сесть на трон и все противоречия исчезнут? – проворчал я, но отправился следом, переодеваться.
4
Бронированный седан представительского класса величественно катил по дороге, за окном проплывали улицы города. Тонированные стекла делали оживленные тротуары безжизненными, мертвыми. Люди куда-то спешили, на лицах не видно потрясений, только деловая сосредоточенность. Еще не знают, что в центре случилась трагедия, или не желают знать, занятые своими проблемами. Их интересует только одно – начало дня в любимой столице.
Но не знать они не могут, как и не обращать внимание на случившееся. В сети вся лента забита экстренными выпусками новостей.
На полпути в больницу Юлия неожиданно передумала, велев шоферу ехать к злосчастному торговому центру, где произошло нападение. До этого она, морща лоб, вела интенсивную переписку через смартфон.
– Не хочешь поделиться? – я кивнул на телефон и нарвался на лаконичный ответ:
– Не сейчас.
И снова уткнулась в экран. А я продолжил наблюдать за столичными жителями. Сначала действительно казалось, что для них все идет как обычно, но потом проступили детали, показывающие, что безразличия все-таки нет. Кто-то тревожно смотрел в телефон, останавливаясь на тротуаре, кто-то поднимал голову на уличные экраны, куда вместо привычной рекламы вывели трансляцию новостей.
Они не хотели знать о трагедии, но жестокая реальность следила, чтобы никто не остался в стороне.
– Не жизнь, а вулкан, то одна хрень происходит, то другая, – задумчиво проронил я, глядя, как разговаривающая по телефону женщина вдруг резко остановилась и заплакала. Через секунду она бросилась к проезжей части, ловя такси. Еще одна жертва случившейся трагедии, кому сообщили о пострадавших родных.