И я задумалась. По идее, если верить Ирис, то волк Ника мог бы услышать мою просьбу. Но как до него достучаться? Ник не хотел больше видеть меня, а его зверь?
Я не могла действительно знать об этом на все сто. Предполагать — да, возможно.
— В лесу, — пожала я плечами. — Ночью.
— Боже… — простонал Давид, — я не то, чтобы верю, что ты в здравом рассудке, но, если допустить на миг, что все так и есть: ты обязана освободиться или…
— Он предпочел другую!
— Она тебе не понравилась!
— Может, просто ревность?
— Лоранс, а ты меня чувствуешь?
— Я не знаю, как это работает, — вздохнула тяжело, ощутив бессилие.
— Если ты эмпат, то мне нужны сильные эмоции.
— Подумай о чем-нибудь или о ком.
Давид напрягся. Друзей у него, кроме меня особо и не было. Приятных моментов тоже он лопатой не загребал, оставались лишь неприятные. Но копаться в них сомнительное удовольствие. Только мы в ту минуту проводили своего рода эксперимент, потому ограничений не было.
— Вспомни Марка, — нашлась я, зная наверняка, что Давиду стать должно не по себе от образа мажора.
И я оказалась права, кажется. Друг тут же покраснел, его пульс резко пошел в гору, достигая анаэробных границ.
— Это плохие мысли, Давид. Ты один с ним не справишься! — нахмурилась я, словно видя все со стороны.
— Ведьма… — пробурчал он. — А с сессией не выйдет? Например, узнать заранее вопросы, которые должны попасться на экзаменах?
— Хитро, — улыбнулась я, щелкнув того по носу.
— Тогда остается лес и волк. Я пойду с тобой, — выдал он, не оставляя мне шанса, чтобы поспорить!
Хоть я и была против. Все-таки одно дело — поделиться, другое — рисковать другом.
Но идея мне показалась стоящей и вместе с этим я ощутила внутри пожар. Предложение Давида стало отличным стимулом — бороться. Хотя бы за себя в этой гонке, где на кон поставлены чувства.
Глава 30
На смену эйфории, что я решил все вопросы с Лоранс, пришло уныние через пару дней. И вроде ничего особенного не поменялось. Дома царила та же атмосфера, лишь мама изредка да качала головой, глядя с укором на меня. Я психовал, конечно, но старался конфликт не разжигать, тем более сложно было бы объяснить отцу причину.
— Могу на глаз пересчитать твои ребра, — бросила она в очередной раз утром на кухне, пока я ковырялся ложкой в каше. Не лезло. Вообще. Все потеряло в какой-то момент вкус и цвет будто. А мысли, желания, цели сфокусировались вокруг Вероники. Мы проводили время вместе. В основном гуляли, я пытался говорить, расспрашивать, мне важно было узнать ее лучше, но она в душу не пускала. Но одновременно только рядом с ней я мог дышать. Она наполняла каждую мою клетку, питая меня, придавая сил и веры.
— Мам, перестань, пожалуйста, — замер я, утыкаясь взглядом в стол.
— Ник, нельзя так. Любовь любовью, но…
— Вот именно но! — сцепил я зубы. — Уже жду-не дождусь момента, когда произойдет ритуал!
— Не похоже на тебя, — покачала головой, а мне снова захотелось нагрубить, как отцу до этого. Но обижать маму…
Остановись, Ник, так нельзя. Нельзя реагировать жестко на каждое слово, иначе можно остаться без семьи. Я не хотел их терять, но меня порядком все злило. Иногда думал, может, это зависть? Ведь ни отец, ни мать так и не познали истинную любовь, оттого сейчас так относились к моим чувствам. Возможно, мне стоило быть мягче с ними, понять, примерить на себя их шкуру, но я только вспыхивал от одной мысли. Горел спичкой, норовя сжечь и всех остальных.
— Ты был другим, сынок. Знаешь, иногда я скучаю по тому Нику.
— Мам, я все тот же, просто ваши представления не совпали с реальностью. Я вырос, стал мужчиной, нашел ту самую, с которой собираюсь прожить жизнь!