- Что ты будешь, Маша? - Опомнился он.
- Апельсиновый сок, пожалуйста, - жеманно ответила девушка.
Заказ был незамедлительно выполнен.
Трубецкой озабоченно посмотрел на наручные часы.
- Вот что, ребятки, наш экспресс отправляется в три... Вы пока погуляйте, а я поднимусь в номер. Что-то я устал. Ох, старость - не радость.
- Скажи, что за человек - Вячеслав Аристархович? - спросил Роман, взглядом провожая антиквара.
- Ф-ф-ф, - презрительно фыркнула девушка, уплетая эклер, запивая соком, - у него только усы брутальные. - Потом добавила: - Ну-у, не знаю. Ты работаешь у него...
Они решили не уходить далеко. Прогуливаясь по улице, на которой находился отель, болтали ни о чём. Маша взялась рассказывать об истории Римской империи. Он только улыбался: всё это знал ещё из школьной программы.
Владелец брутальных усов о чём-то беседовал с метрдотелем гостиницы, когда заметил вошедших Романа и Машу.
- Прекрасно! Вот и наша золотая парочка! Ну, как погуляли? Вижу, вижу... Белиссимо! - Трубецкой буквально лучился добродушием. Однако Роману опять показалось фальшивым его веселье. Глаза антиквара оставались холодными и колючими, будто льдинки: - Ну-с, ребятки, - он плотоядно потёр ладони, - пообедаем и двинем... Эх, запретили мне врачи мучное и мясное, но, думаю, пельмешки можно. Машенька, ты как насчёт пельмешек?
- А-а-а, давайте, - махнула та рукой, - словно - в омут вниз головой.
Они заказали три порции равиоли.
Уплетая заморскую еду, Трубецкой продолжал шутить:
- А наши-то пельмешки вкуснее.
Когда с равиоли было покончено, Роман с Машей поднялись на этаж. Багаж девушки состоял из огромного чемодана на колёсиках, впрочем, совсем не тяжёлого. Заглянул в свой номер и забрал сумку.
Железнодорожный вокзал напоминал станцию метро. Всё вокруг блистало мрамором и кафелем. Скоростной экспресс по комфортабельности не уступал авиалайнеру, и домчал до Турина менее чем за три часа. Всю дорогу путешественники просидели у окна, любуясь великолепными пейзажами и видами средней Италии.
Когда поезд прибыл на вокзал, было ещё светло, но солнце уже скрылось за горизонтом и редкие кучевые облака приобрели сизый цвет. Через полчаса добрались до отеля. Отпустив такси, Трубецкой сказал:
- Ну вот, друзья, судя по каталогу, это лучшая гостиница в городе.
Сцена повторилась почти точь-в-точь, что в Римском отеле.
- О, русские! - воскликнул портье. - Очень хорошо! Папа... дети??
- Папа, папа, - проворчал Трубецкой, подавая три заранее приготовленных паспорта. - Два люкса, - по-русски добавил он.
- О, си, си!
- Мне начинает надоедать эта итальянская экзотика, - раздражённо сказал антиквар.
Неизвестно что подумал администратор, заглянув в паспорта и обнаружив три разные фамилии, но больше не проронил ни слова. Занеся данные в большой настольный компьютер, подал новоявленным постояльцам ключи от номеров.
На следующее утро, когда Трубецкой находился в ванной, а Роман поджидал его, сидя в прихожей, в дверь постучали. Конечно же, это была Маша.
- Ну, мальчики, вы готовы?
Дверь ванной комнаты открылась.
- Ба-а-а, Машенька, ты, как всегда, ослепительна, - театрально вплеснул руками антиквар. На девушке было бардовое мини-платье, именуемое в народе "карандаш" (Роман не понимал, как женщины влезают в такие платья), волосы, покрытые тонким слоем лака, отливали бронзой. - Ун моменто, - Трубецкой скрылся в комнате. Но уже через секунду появился со своим чемоданчиком.
Они позавтракали в гостиничном ресторане и, взяв такси, направились в центр.
Музей Древнего Египта встретил их двумя огромными каменными сфинксами, лежащими по обе стороны широкой мраморной лестницы. В мрачноватом и почти пустом вестибюле, около кассового окошечка, стояли всего несколько человек.