– Да, Ваше Величество, очень нравится, тут всё необычное, от еды до фруктов, особенно понравилось то, что называли тавуз (арбуз) и когун (дыня).
– Вы знаете, что князь Талинский просит вашего господина, чтобы вы остались служить при российском посольстве в нашей Империи?
Они переглянулись и покачали головами.
– Ваше Величество, но как мы будем здесь жить, если вашего языка не знаем? И мы же подданные Императрицы.
– Князь выучил наш язык за один год, жена князя вообще из бриттской земли. Но если хотите вернуться в ваши снега и морозы, то я могу сказать князю, чтобы он прекратил упрашивать графа Сиверса. Вы приехали с графом из Москвы?
– Нет, Государыня, мы были приписаны к крепости в Барнауле, потом пришёл указ о свободе. Но нам некуда ехать, я вот даже не знаю, с каких краёв в детстве была туда привезена.
– В столице есть несколько российских семей, да и в посольстве живут семьи нескольких чиновников. Вы девушки молодые, красивые, выучите наш язык быстро. Ну и без внимания мужчин не останетесь, – я засмеялась и отошла к князю и графу, стоявшим в корме надстройки.
Ещё четыре дня канонерская лодка шла по полноводной реке, затем вошла в эстуарий великого Тамандана и через несколько часов вошла в гавань нашей военно-морской базы в Байхэе.
Тут уже вовсю кипела работа: паровые краны выдёргивали из трюмов двух четырёхмачтовых барков различные грузы, у берега размеренно бил паровой молот, вбивая сваи для будущего причала. Правее у временного деревянного пирса, вытянувшегося в море на сто метров, попарно стояли четыре морские канонерские лодки и принимали на борт припасы.
В гавани на якорях стояли военные корабли. Несколько железных двухтрубных корветов, два винтовых фрегата типа «Руйяр». У большого железного парохода стояли пришвартованные по обоим его бортам два новых миноносца и принимали на борт мешки с углём, подаваемые с транспорта стрелой. А чуть мористее стоял на якорях трёхтрубный красавец.
– Ваше Величество, это вот что? – потрясённый Сиверс указал рукой на миноносцы и крейсер, сразу бросившиеся в глаза, как только канонерка обогнула выдававшийся в море высокий утёс.
– Большой корабль – крейсер «Беллона», который доставит нас в Андол. Те два низких трёхтрубных корабля – быстроходные охотники, они будут сопровождать нас в походе. А сейчас принимают уголь.
– А вон те серые у причала, которые без мачт?
– Мачты на них есть, но не для парусов. Это морские канонерские лодки, созданные для патрулирования и охраны наших берегов. Их 120-миллиметровые пушки могут посылать снаряды весом 23 килограмма на 15 километров, – быстро ответил капитан «Молнии», видя, как я пытаюсь вспомнить.
– На сколько? Я стесняюсь спросить. А тогда какие пушки стоят на вашем крейсере?
– Господин, там стоят пушки калибром восемь дюймов, которые посылают снаряд весом сто двенадцать килограммов на восемнадцать километров.
Граф Сиверс, не отрываясь, смотрел на «Беллону». Широкий, приземистый корпус, три массивные трубы, чуть наклонённые назад, две высокие мачты с какими-то странными устройствами между ними. Вдоль бортов, на палубе, угадывались орудийные стволы – не такие, как на парусниках, а длинные, и накрытые брезентом.
– Ваше Величество, – голос графа стал тише, почти благоговейным, – я видел в жизни многое. Видел ваши паровозы, железную дорогу, телеграф и эти... лампы, которые горят без огня. Но это... – он запнулся, подбирая слова, – это не корабль. Это крепость. Крепость, которая умеет плавать. И она вся из железа?
– Вся, граф. От киля до клотика. Там нет ни одного деревянного бруса, который нёс бы нагрузку. Только палуба из тика, чтобы ногам было тепло и не скользко.
Он медленно покачал головой, не сводя глаз с крейсера. Его пальцы, державшиеся за поручень, слегка побелели.
– А те две башни на носу и корме? Я вижу, они круглые, вращаются?
– Да, – кивнула я. – В каждой – по одному крупному орудию. Они могут стрелять в любую сторону, не дожидаясь, пока корабль развернётся. И могут вести огонь одновременно по разным целям.
– И они... они бьют на восемнадцать километров, как Вы сказали?
– Восемнадцать, граф. Это значит, что «Беллона» может начать уничтожать врага задолго до того, как тот увидит её мачты на горизонте. Ваши самые лучшие линкоры с их 48-фунтовыми пушками даже не смогут ее увидеть на этой дистанции.
Он повернулся ко мне, и я впервые увидела в его глазах не просто удивление, а что-то похожее на страх. Не страх за себя, нет – страх от осознания.
– Ваше Величество – сказал он тихо, почти шёпотом, – вы это всё построили за... сколько? Одиннадцать лет?
– Да, граф. С нуля. С гребных галер дошли до «Беллоны».
Он присвистнул. Негромко, но выразительно.
– Когда я вернусь в Москву... я расскажу о том, что видел. Но мне вряд ли кто-то поверит. Мне самому не верится, а я стою здесь и вижу всё это собственными глазами.
Он долго молчал, глядя на крейсер. А когда заговорил, голос его звучал иначе – твёрже, увереннее: