Хроники Менталиста 4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я незаметно спрятал записку в ладони, продолжая улыбаться Мышонку, будто мы просто болтали о чём-то несущественном. Только когда был уверен, что никто не смотрит в нашу сторону, я развернул листок под столом и быстро пробежал глазами по содержимому.

Почерк был корявым, буквы — неровными, но смысл читался чётко:

«Завтра. Полночь. Старый причал № 7. Приходи один. Шакал.»

Коротко, ясно и без лишних слов. Я сложил записку и спрятал её во внутренний карман пиджака.

— Хорошая работа, — сказал я Мышонку, встречаясь с ним взглядом. — Очень хорошая.

Пацан расплылся в довольной улыбке, обнажив щербатые зубы.

— Я же говорил, что найду, — он гордо выпятил тощую грудь. — Было непросто, пришлось поспрашивать в разных местах. Но я нашёл одного типа, который знает, как связаться с твоим Шакалом. Передал послание, и он… ну, ты видишь.

Я кивнул, испытывая смесь облегчения и нового напряжения. Шакал нашёлся — уже хорошо. Правда в прошлом встречи на причалах не заканчивались для меня ничем хорошим. Впрочем, у меня не было выбора. Если Шакал — единственный, кто может помочь, придётся рискнуть.

— Кстати, — я откинулся на спинку стула, изображая праздное любопытство, — сколько вас в банде? Детей, я имею в виду.

Мышонок на секунду задумался, явно прикидывая, стоит ли раскрывать такую информацию. Но деньги, тёплое кафе и сытный желудок явно сделали своё дело.

— Десять, — ответил он. — Ну, точнее девять плюс я. Мы держимся вместе, помогаем друг другу. Так легче выживать.

Десять. Десять голодных пацанят, снующих по улицам в поисках еды, тепла и хоть какого-то шанса дожить до следующего дня. Я вспомнил себя в их возрасте и почувствовал что-то тяжёлое в груди — не жалость, нет. Скорее узнавание. Эти дети были мной, только без везения встретить на своём пути Гаррета и не получить шанс вырваться.

Я махнул рукой Софье, подзывая её к столику.

— Да, молодой человек? — она подошла с улыбкой, вытирая руки о фартук.

— Хочу сделать заказ на вынос, — сказал я. — Всё, что есть в меню. По одной порции каждого блюда.

Старушка удивлённо приподняла бровь:

— Всё меню, говорите? Это… довольно много еды, молодой человек.

— Знаю, — кивнул я. — Соберите в коробки, чтобы удобно было нести. И упакуйте как следует — не хочу, чтобы всё растряслось по дороге.

Я достал бумажник и выложил на стол пачку купюр — больше, чем стоила вся еда в меню. Софья посмотрела на деньги, потом на меня, потом на Мышонка, который сидел с открытым ртом.

— Вы… серьёзно? — только и смог выдавить пацан.

— Серьёзнее некуда, — я улыбнулся. — Угостишь своих друзей. Пусть хоть один вечер поедят нормально.

Мышонок молчал, глядя на меня так, будто я был каким-то святым, спустившимся с небес. В его глазах блестели слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. Дети с улицы учатся не плакать — слёзы воспринимаются как слабость, а слабость на улице равна смерти.

— Я… я не знаю, что сказать, — пробормотал он, голос дрогнул.

— Тогда ничего не говори, — я положил руку ему на плечо. — Просто иди и накорми своих друзей.

Старушка уже скрылась на кухне, и оттуда доносились звуки активной готовки. Сотрудник, который раньше пытался выгнать Мышонка, теперь суетился, доставая коробки и пакеты. Его лицо выражало смесь стыда и угодливости — явно понял, какую ошибку чуть не совершил.

Мы же с Мышонком сидели в молчании, но оно не было неловким. Я допивал уже остывший кофе, а пацан разглядывал свои руки, явно переваривая случившееся. За окном продолжала бушевать метель, но здесь, в тёплом кафе, было уютно и спокойно.

Минут через пятнадцать Софья вернулась с несколькими огромными пакетами, набитыми коробками. Она расставила их на столе один за другим — целых пять пакетов, каждый размером с небольшой чемодан. Запах шёл такой, что слюнки текли даже у меня, хотя я не был голоден.

— Всё готово, — сказала она, отирая руки о фартук. — Положила туда супы, вторые блюда, десерты и выпечку. И ещё термос с горячим чаем добавила от себя. Пусть детишки согреются.

Её глаза блестели, когда она смотрела на Мышонка. Похоже, она догадалась, для кого всё это предназначалось, и одобряла мой поступок.

— Спасибо, — искренне сказал я ей.