— Когда случился переворот, — продолжил Вихрь, — все торговцы в нашем районе собрались на сход. Решали, что делать. Новая власть требовала присяги. Кто откажется — враг революции. Кто согласится — предатель короны. — Он усмехнулся без юмора. — Красиво придумали, да? Любой выбор — неправильный.
— И твой отец выбрал неправильно.
— Он выбрал то, во что верил, — жёстко ответил Вихрь. — Отказался присягать новой власти. Сказал, что давал клятву Императору и не собирается её нарушать. Даже когда остальные торговцы пытались его отговорить. Даже когда мать умоляла. — Его голос дрогнул. — Мне было семь лет. Я не понимал, что происходит. Просто знал, что папа — герой. Что он самый смелый, самый честный и самый… правильный.
Я молчал, давая ему продолжить.
— Его арестовали через три дня. Прямо из дома, на глазах у всей семьи. Мать кричала, сестра плакала, а я… я просто стоял и смотрел. — Вихрь сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Последнее, что он мне сказал: «Береги мать и сестру. Теперь ты — главный мужчина в доме».
— И вы больше не встречались?
— Ну, почти. Его отправили в тюрьму, — Вихрь горько усмехнулся. — Не расстреляли, не казнили публично. Просто заперли. Для острастки других, понимаешь? Чтобы все видели: вот что бывает с теми, кто не хочет присягать.
Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня, в прошлое. Потом встряхнулся и продолжил:
— Мать пыталась его вытащить. Писала письма, ходила по инстанциям, даже деньги собирала на взятки. Ничего не помогало. Годы шли, я рос, а он так и сидел. Мать состарилась за пять лет больше, чем за всю жизнь до этого. Сестра вообще перестала его вспоминать — слишком маленькой была, когда его забрали.
— А ты помнил, — тихо сказал я.
— Каждый чёртов день, — Вихрь посмотрел мне в глаза. — И когда проявился дар, я понял, что у меня появился шанс. Не просто выжить — изменить всё. Вытащить отца. Вернуть семью.
Он сделал паузу, делая еще одну глубокую затяжку.
— Никонов сам нашёл меня. Предложил работу, деньги, известность и… обещание. — Вихрь выдохнул дым. — Сказал, что у него есть связи в столице. Что он может договориться с нужными людьми, вытащить моего отца. Просто нужно время.
— И ты поверил.
— А у меня был выбор? — огрызнулся он. — Мать уже отчаялась. Сестра росла без отца. А тут появляется человек с реальной властью и говорит: «Работай на меня, и я всё решу». Конечно, я поверил. Я хотел верить.
Я понимал его. Слишком хорошо понимал. Когда ты в отчаянии, ты готов хвататься за любую соломинку. Даже если эта соломинка может оказаться удавкой.
— Сколько ты на него работал?
— Три года, — Вихрь стряхнул пепел. — Три года я бился на его подпольных рингах, выигрывал бои, выполнял его поручения. А он каждый раз говорил: «Ещё немного, парень. Ещё пара месяцев, и я договорюсь». Потом: «Возникли сложности, но я работаю над этим». Потом: «Просто нужно больше денег для взятки».
— Он тянул время.
— Он издевался, — жёстко сказал Вихрь. — Держал меня на крючке, зная, что я никуда не денусь. Потому что отец — это единственное, что для меня важно. И Никонов это знал.
Он замолчал, докуривая сигарету. Я ждал продолжения, чувствуя, что самое важное ещё впереди.
— А потом появился Корсаков, — произнёс Вихрь наконец. — Подошёл после одного из боёв. Сказал, что знает мою историю. Знает, что Никонов обманывает меня. И предложил помощь.
— За что?
— За то же самое, — Вихрь усмехнулся. — Драться на его рингах, работать на него. Но с одной разницей. — Он посмотрел мне в глаза. — У Корсакова реально есть связи в столице. Серьёзные связи, а не дешёвый блеф Никонова. И ему хватило трёх месяцев, чтобы договориться с нужными людьми.
На несколько мгновений повисла тишина.
— Твой отец…
— Он уже свободен, — кивнул Вихрь, и в его глазах впервые блеснула настоящая, живая эмоция — радость, смешанная с болью. — Корсаков вытащил его две недели назад. Отец сейчас дома, с матерью и сестрой. Впервые за долгие годы они снова вместе.
— Но есть условие, — догадался я.
— Всегда есть условие, — Вихрь бросил окурок в снег. — Я должен выиграть бой против тебя. Тогда Корсаков обеспечит нам безопасный выезд из города. Новые документы, новая жизнь где-нибудь на юге, где никто не знает нашу фамилию. Где отец сможет спокойно доживать свои годы, а сестра — выйти замуж и родить детей.
— А если проиграешь?