— Мы в долгу перед тобой.
Я молча кивнул.
— Имперский банк свяжется с тобой по поводу оплаты, — добавил он. — Это про деньги. Артефакты, которые мы дали тебе сегодня — это лишь малая часть. Остальное отправим, как только будем в Беловежске.
Шаховский добавил:
— Долг, о котором говорит Гриша, больше, чем ты можешь себе представить. Поэтому если тебе что-то понадобится — сообщи. Сделаю всё, что смогу.
— Хорошо, — согласился я и зевнул.
А потом мне в голову пришла отличная идея. Раз уж два Архимага были у меня в долгу.
— Вообще-то, есть кое-что, что вы могли бы сделать.
Оба Архимага удивлённо взглянули на меня.
— Если это в наших силах, — ответил за двоих Григорий Арсеньевич.
Я же лишь хитро усмехнулся и деловито потёр руки.
— Как давно вы были в Зоне?
Немногим позже, по другую сторону Уральских гор
Зал, где они собрались, редко видел свет. Даже солнце с трудом пробивалось сквозь толщу камня, и даже факелы в бронзовых держателях горели тускло, отбрасывая на стены колышущиеся силуэты. На этих стенах висели знамёна. Старые, потемневшие от времени, но каждый знак на них был узнаваем: солнечный круг, рассечённый лучами.
За длинным столом сидели люди, чьё слово могло решить судьбы княжеств и целых знатных родов. По крайней мере, они сами свято верили в это. Они говорили негромко, в их голосах звенел металл. Ведь разговор сегодня был тяжёлым.
— Это провал, — жёстко сказал Лаврентий, поправляя круглые очки.
Архипастырь, артефактор и создатель кодексов знал многое о провалах, и, к сожалению, в последнее время их было больше желаемого. При этом его лицо оставалось спокойным, но пальцы постукивали по столу, выдавая раздражение.
— Мы рассчитывали, что Южноуральск выдохнется, что мелкие рода потеряют половину людей, если не больше. Архимаги сами будут вынуждены уйти в глухую оборону.
— А что вышло? — холодно отозвался Реман.
Он первым согласился провести собрание без лишних ушей. Как ни странно, в их числе оказался Флавий, Верховный Жрец солнца и глава совета. Сегодня здесь собрались лишь те, кто был готов действовать. Нет, не так. Сегодня здесь были те, кто уже действовал.
— Потери минимальные, — с горькой усмешкой ответил Лаврентий. — Демидов и Шаховский вернулись живыми. Мелкие рода уцелели. Эта присмыкающаяся грязь под ногтями…
Собравшиеся переглянулись. Молчание повисло гулким колоколом.
— Не уцелели, — наконец медленно произнёс седой высокий мужчина в тяжёлой шубе, несмотря на тепло в зале. Его глаза были холодными, как лёд. — Их спас один человек.
Один из факелов вспыхнул ярче и озарил лицо говорившего. Борис Соснов. Его изувеченное лицо и тяжёлый взгляд знал если каждый солнечник, то уж точно все собравшиеся.
— Максим Клинков, — имя сорвалось с губ Бориса, прозвучав как смертный приговор.
Тишина стала ещё плотнее.
— Разве мог один человек остановить то, с чем едва справлялись два Архимага и нанятые целители-специалисты? — вопрос Ремана показался логичным абсолютно всем присутствующим.
— Мы видели отчёты, — заговорил Илларион Соснов.
Сегодня он был здесь по личной просьбе Бориса. Род Сосновых ценил наследника и давал тому невиданный шанс.
— Клинков был выскочкой. Мы рассчитывали, что он станет помехой своим же, сгорит в собственном огне.