— Поэтому мы не будем лезть к ним в особняк, — спокойно произнёс я. — Не можем лезть одни.
Аскольд кивнул.
— Что тогда будем делать, командир?
— С сегодняшнего дня особняк и все наши территории на военном положении. Удвой патрули. Собери людей. Погибшими займутся слуги — их семьям и близким будет гарантировано всё из подписанного контракта: выплаты, обучение детям, содержание семьям. Всё согласно договору, заключённому с родом.
— Это их не вернёт, — вздохнул Аскольд.
Несмотря на десятки, если не сотни боёв, ему всё же было тяжело терять товарищей — тем более тех, кого он лично отбирал и тренировал.
— Не вернёт, — согласился я. — Но до Троицких добраться будет сложно. Но не невозможно. И в первую очередь нам нужно в Ратушу.
— На ночь глядя? — задумчиво спросил Аскольд.
— Кого нужно — разбудим. Даже если придётся вытащить их из мягкой постели, — холодно произнёс я. — Знать нельзя просто так оскорбить. На знать нельзя просто так напасть. Знать нельзя просто так убить. Княжество — это не трактирный двор. Здесь это недопустимо.
Я сделал короткую паузу и всмотрелся в тень особняка.
— Иван! — крикнул я. — Хорош Софью тискать! Потом пообжимаетесь. Снаряди полдюжины бойцов и найди лошадей.
Иван, спрятавшийся с Софьей в тени, тут же отпрянул от неё. Я не мог видеть их лиц, но думаю, что они оба покраснели. Софья тут же унеслась в дом, бросая приказы слугам по ходу.
Аскольд задумался ненадолго, а затем резко развернулся к Ивану.
— Ваня, ты слышал командира! Тащи сюда лучшую карету и свежих лошадей! Поедем узнавать, как решает дела знать.
Для чего становиться аристократом? Сниженные налоги, право на владение землёй, богатство, собственные дружина или слуги? Собственная армия может быть у рубежника, наёмника, ходока или даже лесного разбойника. Но они не знать. Купцы зачастую имеют злата больше, чем мелкие, а то и средние аристократы. Делает ли это их знатью? Нет. Промышленник может арендовать землю — но она не станет его.
Становясь знатью, ты получаешь статус не только в глазах князя, но и в целой, хорошо выстроенную за сотни лет систему. Княжества будут меняться, правители — воевать, проигрывать, побеждать и умирать. А система останется прежней. Как колесо, которое крутится без устали.
Я выцепил Рому, едва успевшего обменяться несколькими словами с Верой и детьми.
Я остановился перед ними и обратился к Вере.
— Я заберу его ненадолго. Обещаю вернуть в целости и сохранности.
Вера понимающе улыбнулась, кивнула и подхватила дочку на руки.
— Тим, Лёша, пойдёмте в дом. У папы ещё осталась работа.
Дети, нехотя, попрощались с отцом и пошли в дом.
— Рома, собери полдюжины магов. Воинами займётся Аскольд с Иваном. Нам нужно достаточное сопровождение. Сейчас мы даже здесь, в Чернореченске, не в полной безопасности. Не знаю, что солнечники и их прихвостни могут ещё выкинуть.
— Сделаю, — уверенно кивнул Рома.
Вооружённый конвой отправился из особняка в сгущающихся сумерках. Все едва успели кое-как обмыться, не то что переодеться. Но времени на дипломатичность не было. Дожидаться утра было нельзя. Я сомневался, что Троицкие остались в городе, но хаос его знает. Всякое могло случиться.
Весна осталась в особняке, заниматься ранеными.
Военный конвой проехал по улицам города, собирая на себе заинтересованные взгляды. Над нами развивались знамёна рода Клинковых. Мы остановились у Ратуши. Внутрь я вошёл с небольшим сопровождением.
Внутри, в приёмной, меня встретил старший писарь — седой, в простой одежде. Он тут же поднялся на ноги. Ему хватило пары взглядов на герб на моей одежде и лицо, чтобы понять, кто был перед ним.
— Господин Клинков, — поприветствовал меня он. — Чем могу быть полезен?
— Я здесь для того, чтобы выставить претензию.