— Город большой, — невозмутимо ответил я. — Столица.
На мою фразу девушки заулыбались.
— Здесь даже если следят, делают это вежливо.
— Ну-ну, — хитро произнесла Весна.
Горячий чай и неспешные разговоры ни о чём постепенно убаюкивали, пока за окнами город медленно укрывался одеялом ночи. Зажглись фонари, слышался глухой, но заметный гул городской жизни. Улицы становились тише, но не опустели. Беловежск не замирал и не спал даже ночью.
Мы покинули чайную уже ближе к полуночи. Шли назад медленно, пешком, не торопясь шагая по мостовой. Вновь проходили мимо уже знакомых лавок и магазинчиков. Из торгового квартала к нам тянулся пёстрый шлейф из разнообразных запахов: пряные травы, копчёная рыба, сладкое тесто и жареные орехи. И не мудрено — ведь большинство магазинчиков уже закрылось, но несколько палаток всё ещё вовсю торговали, даже несмотря на поздний час.
Девушки тихо перешёптывались и улыбались. После озера и чайной они с интересом поглядывали на палатки с угощениями.
— Погодите, — сказал я, подняв руку. — Нам сюда.
Я повёл девушек за собой и остановился у палатки, где работал пожилой мужчина лет шестидесяти пяти в запыленном кафтане с протёртым воротом.
— У нас мало что осталось, — сразу предупредил он. — Но если возьмёте несколько угощений с собой, сделаю скидку.
Я от его предложения отказываться не собирался. Аромат корицы, сдобы и чего-то тёплого, словно домашней кухни, заставил живот заурчать, даже несмотря на то, что мы только что чаёвничали.
— Говори тогда, что осталось, — коротко произнёс я и достал пару серебрушек.
— Булочки с маком, пышки с мёдом, две яблочные ватрушки в сиропе, а ещё пастила из черёмухи.
Мужик заглянул под прилавок, закопошился.
— О! Ещё есть пряники есть с малиновой пудрой.
— Берём.
— А-а-а… — протянул мужичок. — Что из этого?
Я взглянул на девушек и достал из кошелька несколько рублей.
— Всё, что есть, заворачивай.
В итоге в пути обратно девушки с удовольствием ели разные угощения. Оказалось, что в палатке осталась ещё и карамелизованная вишня. Именно ей с удовольствием похрустывала Весна, вдыхая ягодный запах и периодически закрывая глаза от удовольствия. Я внимательно поглядывал, чтобы она от наслаждения не споткнулась и не растянулась на набережной.
Ира жевала ещё тёплую ватрушку, смело откусывая мягкое тесто с яблочным вареньем. Она периодически чуть ли не рычала от удовольствия. Сольвейг ела пастилу из черёмухи и чуть ли не подпрыгивала на ходу, отчего подол её платья свободно развевался.
Ира немного замедлилась.
— Зря ты это сделал, — пробормотала она, вытирая уголок рта. — Теперь придётся покупать нам сладости каждый раз.
— Значит, будет у нас с вами такой сладкий обряд, — ухмыльнулся я. — Ритуал перед присягой.
— Ритуал со вкусом детства, — ответила Сольвейг
Она замедлила шаг и грустно улыбнулась.
— Сладкоежки, вы хоть детям пару гостинцев оставьте, — тут же сменил тему я. — А то останутся им одни сахарные крошки.
Мы вернулись к арендованным домам, когда на небе уже вовсю сияла полная луна. В домах светилось лишь несколько окон — похоже, что большинство жильцов уже легло спать. Лишь у ограды стоял Аскольд в плаще на плечах и с сухой травинкой в зубах. Он переводил взгляд с довольных девушек на меня, а потом снова на них.
— Давай завтра, — выдохнул я.
На что Аскольд лишь кивнул, пожал плечами и удалился к своему дому.