Значит, кто-то накосячил. Разобраться в этом сейчас смысла не было, но я знал одно: не факт, что Роман достоверно оценивает наши возможности. Ну, а для Федора комментарий Ромы был уколом в профессиональную гордость.
— Давай, рассказывай, — присоединился я.
Роман вздохнул, поморщился и заговорил:
— Да, в общем-то, мигрируют монстры. Бродячие. Мы по пути сюда несколько стай и прайдов видели. Сами еле отбились, когда речку вброд переходили.
— Ну, ты даёшь! — выпалил Фёдор. — Речку вброд. Ты б еще с горы сиганул. Главное правило ходока знаешь?
— Ну, наверное, — замялся Роман.
Фёдор недовольно поморщился и сложил руки на груди.
— Там, где вода — не должна быть ни одна нога… Вот. Но это не дословно.
— Кто бы говорил, — вмешался Аскольд.
Он всё ещё припоминал Фёдору наше путешествие по Тропе.
— Вы же с Северска, — сказал я. — Вот местность совсем и не знаете. Забрались далеко. И обратно вам таким составом не добраться.
— Вот-вот, — пробурчал Федор, — приходят на нашу землю, а её знать не знают. Вы без местного проводника ни лес ни речку не пройдете.
— Ну, и то верно, — легко согласился Роман и виновато улыбнулся.
— Миграция монстров, — деловито проговорил Фёдор. — Это не причина менять маршрут. Они ж, твари-то, не просто так перемещаются. Да и друг с другом частенько схлёстываются. Вот мы это себе на пользу и используем. А уж я прослежу, чтобы мы без проблем лес пересекли. Мне не впервой.
Я заметил, как Аскольд качает головой и бормочет себе что-то под нос.
— А что нам теперь делать-то? — спросил Роман.
Вопрос хороший. Решать я его собирался утром. Нужно было посмотреть, насколько хорошо заживут раны самого Романа и очнется ли Сольвейг. Да и что с пацаном там вообще стряслось. Хотя, по виду, он больше пострадал эмоционально.
— Давай так, — предложил я. — До утра мы все здесь заночуем. Дозоры уже расставили, как и сигнальные ловушки. Нам самим восстановиться нужно.
Роман согласно закивал. Было видно, что он и сам не в первый раз в Зоне. Просто забрался дальше привычного. Да и он сам говорил, что работу взял, чтобы семью прокормить. Достойно. Я много людей за прошлую жизнь повидал и неплохо в них разбирался.
— А утром посмотрим сможешь ли ты встать на ноги, — продолжил говорить я. — Блондинке вашей серьёзней досталось. Нужно посмотреть, придёт ли она вообще в себя. Да и пацану отоспаться. Короче, утро вечера мудренее.
— Как скажешь, — легко согласился Роман.
Я оставил его в покое и заодно выгнал Аскольда с Фёдором. Роме нужен был покой. А те сто процентов стали бы донимать его расспросами. Если хотят поболтать — утром. Сейчас им самим нужен был сон. На том и закончили.
Вот только первое, что я услышал утром, была ругань. И это были не мужские голоса. Наоборот, Фёдор с Аскольдом на пару посмеивались, наблюдая за тем, как Весна пытается помочь Сольвейг с перевязкой.
Наблюдал за этим и я. Потому как Сольвейг умудрилась каким-то образом вылезти из палатки и на одной ноге допрыгать до центра лагеря. И сейчас, в ночной сорочке, укутанная в одеяло и с перевязанным бедром, она чуть ли не магией света отбивалась от рук Весны.
— Отвяжись, кому говорю! — грозно прорычала блондинка. — Не то пришибу!
На это зрелище сбежался весь лагерь, словно все забыли о вчерашней усталости и ранениях. Я многозначительно взглянул на Романа, который виновато развёл руки в стороны.
— Прости, Макс, — тут же появился извиняться он. — Совсем вылетело из головы. Забыл сказать, что характер у Сольвейг скверный.
Действительно. Весна настойчиво пыталась помочь Сольвейг. А она вяло, но непрерывно отбивалась. Чёрные волосы и изумрудные глаза Весны ярко контрастировали со внешностью Сольвейг.
Словно тьма схлестнулась со светом. Две противоборствующие стихии сошлись в поединке. Было бы за что. Я знал лишь одно: если сейчас не разнять двух ругающихся девчонок, то в путь мы сегодня не тронемся. И пусть в посредники я не нанимался, но за свой отряд отвечал головой.
— Сейчас разберусь, — тяжело выдохнул я.