Весь оставшийся день я шёл в одиночестве. Естественно, мне была вручена новая фляга Вагабом, и естественно, она так всё это время и висела у меня на поясе нетронутая. Вместо этого я постоянно пил из бурдюка, чем неимоверно бесил Петра и Вагаба. Впрочем, то был последний день, когда мы могли вот так, расслабленно вышагивая, о чём-то болтать, дальше уже пошли более опасные территории.
Сперва мы одним броском прошли территорию стаи ящеропсов. Только не столь мелкой, как уничтоженная нами, а особей на сто с лишним. Вожак в ней уже давно был третьего уровня, а потому в стае хватало особей и выше первого. Их территорию мы миновали, пройдя по какой-то особой тропе, и заняло это у нас семь часов. С шести вечера до одиннадцати ночи.
На следующий день случилась неприятность. Двигающиеся в головном дозоре бойцы доложили, что впереди прайд пятнистых лирг. Какого уровня они определить не взялись, но учитывая, что у нас сплошные единички и пара двоек, то какая разница? Я этих здоровенных мохнатых зверюг отлично помню, и против них у нас нет шансов. На всякий случай Серега даже сходил вперед вместе с дозорными и посмотрел с холма туда, на долину, где развалились эти твари. Как назло, местность на кучу километров в обе стороны была плоская, как стол, а прайды лирг на своей территории держатся относительно небольшими кучками. И в случае угрозы весь прайд немедленно бросался на помощь к попавшей в переплет твари. У сволочей была натуральная ментальная связь.
В общем, маршрут пришлось менять, и это было не к добру. Из разговоров окружающих и обрывков памяти самого парня, в которой последние связные воспоминания были не более чем пятидневной давности, я успел составить для себя первичную, пусть и весьма условную картину. Прежде, чем задавать вопросы, я хотел узнать всё, что можно, иными путями. И вышло следующее.
Шли мы к пограничному городу-крепости Выкречь. Ныне богатый и довольно густонаселенный, несмотря на своё приграничное расположение, в моё время он был не более чем мелкой крепостицей на северном рубеже Чернолесья, севернее Новокачинского острога, ныне разросшегося до крупного города Красноярска. А ведь раньше моему Роду приходилось бороться не только с тварями из Разлома, но и с весьма недружелюбными соседями из-за границ Российской Империи. Это раз.
Два — окрестности на четыре дня пути раз в год-полтора вычищаются от всех тварей дружинами местных Родов во главе с наместником Выкречи. Имени его я так и не узнал. Но из разговоров попутчиков и Володиных, я смог разобрать, что некогда какие-то Клинковы, действительно, правили здесь, но уже много лет, как о них ни сном ни духом.
Скорее всего, придется разбираться с тем, куда переселились Клинковы и с тем, кто правит моим княжеством на месте. Все-таки Выкречь в свое время была спорной территорией, но за время моего отсутствия все могло измениться. Большего ни про тех, кто правит сейчас княжеством, ни про аристократию не слышал, у людей были более насущные темы для обсуждения.
Последняя зачистка местности была восемь месяцев назад. И обычно к этому сроку отряды всякой мелочи, вроде нас, ещё могли без проблем проскальзывать тем маршрутом, которым мы шли сейчас. Та долина, в которой мы напоролись на прайд, всегда бывала свободна. На памяти бойцов проблемы могли быть либо перед ней, либо после, но сама она, по непонятным причинам, всегда оставалась пустой. А тут такое потрясение… Ходоки, особенно из бедноты, народ темный, необразованный и жутко суеверный, и теперь все дружно бормотали о дурном знаке.
Ах да, и ещё кое-что. Самое, пожалуй, важное. Я узнал, сколько времени прошло с моей гибели. Нынче шёл шестьсот семнадцатый год от появления Разломов. Иначе говоря, триста лет. Триста лет…
Обойдя долину, мы вышли к какому-то болоту. Идти предстояло через него, но лезть в трясину в тот же день мы не решились. Было уже четыре часа, а сейчас, в сентябре, темнело к семи. Разбили лагерь подальше от болота и заночевали. Ни на разговоры, ни ещё на что-либо никого не тянуло, так что все довольно быстро разбрелись спать, распределив дозоры. Даже Вагабу с Петей было откровенно плевать на меня, мужики явно нервничали.
Я же приступил к тому, что нужно было сделать как можно скорее. К смене Закрепленных Чар.
Даже низшие маги, от Неофита до Адепта, могли эффективно использовать магию в бою несколькими способами, но этот был самым простым. Прямо в ауре закреплялась вся вязь заклятия, и любой маг мог творить эту магию быстрее, чем если бы плел заклятия на ходу.
В общем, Стрелу и Барьер я сразу удалил. Подумал и удалил ещё и Извлечение, ведь я мог сотворить этот ритуал, даже без заклятья! Годы опыта и наметанный глаз творили чудеса.
Закрепил Водяной Щит, намного меньше размером и жрущий разом двадцать процентов резерва, зато куда более прочный, чем барьер. Плюс не статичный — пока вложенный в чары запас маны не исчерпается, его можно быстро перемещать вокруг себя.
Вторым я закрепил Воздушный Серп. Не самое мощное из того, что есть у меня для первого ранга… Вот только учитывая, что его можно испускать через оружие, оно было самым идеальным для меня. Артефакт пятого ранга, через который я и пропущу заклятие, автоматически усилит Серп до второго уровня. А это сразу меняло дело в пользу Серпа.
Ну и третьим было Обморожение. На первом уровне это заклятие само по себе не способно нанести серьезного урона даже твари первого уровня. Даже попав чарами холода врагу прямо в лицо, оно лишь обморозит его. Да, это будет больно и после подобного, возможно, через какое-то время, у твари что-то лопнет в голове, и она сдохнет… Дня через три, когда тебя уже убьют и переварят.
Но Обморожение можно было использовать и иначе, если есть выдумка и опыт. У меня они были — до четвертого ранга, да и на четвертом тоже года два, я был обычным магом, и использовал предназначенную для таких как мы магию. К счастью, я достаточно зарабатывал в Зоне, чтобы иметь возможность покупать знания о хорошей боевой магии. На это мы не скупились, ведь от этого зависел не только наш заработок, но и наша жизнь.
После я занялся собственным развитием. Потенциал тела, помноженный на опыт Архимага и смешанный с уже переваренной печенью вожака ящеропсов третьего уровня, позволил мне без особых усилий прорваться на второй ранг магической силы. Да, пришлось немного повозиться, повторяя механические движения и манипулируя энергетикой, но затруднений не возникло. Я чувствовал, что дело осталось за малым — дать организму восполнить опустошенный во время прорыва запас маны.
И я просто уснул. Итак потратил четыре часа на эту работу.
В девять, когда полностью рассвело, мы двинулись через топь. Я ожидал, что эта часть пути окажется полна опасностей, что здесь будет настоящая бойня и борьба за выживание… Обычно всякие болота — это самые опасные места. Но, к моему удивлению, у нас даже никто не погиб. Пара стычек была. В первый раз со здоровенной змеёй. Стрелой вынырнув из воды, она обвила идущего передо мной парня и потянула к себе, вниз, в воду, в глубокое мутное озерце метров триста шириной. Мы обходили по самому краю, вот и нарвались.
К счастью для бойца, я среагировал на возвращающихся из далекого прошлого рефлексах. Мелькнула сабля, и вовсю плывущий к нам прайд змей лишился одного из своих. Пока вытащили бедолагу, успела подплыть ещё парочка, но я послал Воздушный Серп, и усиленное клинком заклятие рассекло тварей прямо в воде. Оставшиеся четыре особи, охреневшие от скорости сокращения их семейства, приняли единственно верное решение — развернулись и шустро поплыли на другой конец озера. Жаль, что среди убитых не было вожака… Хотя он вряд ли выше второго уровня. Змеи были явно первого…
Следующая стычка случилась, когда на Серегу, замыкающего отряд и идущего шагах в десяти позади нас, напала здоровенная ящерица с пастью в треть тела. Кажется, в старых книгах писали, что это крокодил. И встретившийся нам явно был одиночкой, что-то тут охраняющим. Тварь третьего уровня и такого класса была для нас не целью, а способом самоубийства. К счастью для нас, удрать от твари оказалось несложно. Все-таки на суше она чувствовала себя плоховато.
Ну и третье происшествие совсем пустяк — под тройкой парней разом ушли в воду кочки, по которым они проходили через трясину. Насилу вытащили идиотов.
Вышли из болота за час до заката. Затем ещё минут тридцать шли вперед. Оказались в неплохом местечке — небольшая рощица с достаточно редкими деревьями, где было удобно разбить лагерь. Деревья мешали обзору и скрывали возможные перемещения монстров, но варианта лучше просто-напросто не было.
А затем ещё двое суток в пути, каждый день из которых я молча двигался от привала до привала. Сил ушло немало. Я изредка изображал недовольство и даже нытье. Все-таки лицедействовать следовало до конца, чтобы план точно сработал.
— До города три часа ходу по прямой, — не выдержал один из бойцов, Артём кажется. — Хочешь, можешь двигать хоть сейчас. Я лично хочу жить, и потому останусь.
Разбили палатки, устроились ужинать. Я опустил руку на бок и, тяжело вздохнув, поморщился словно от боли. Сидящая рядом Ира с улыбкой стрельнула мне глазками и потянулась к своей фляге, чтобы дать мне воды, но тут, наконец, случилось то, чего я так ждал.
Вся эта пантомима была с одной целью — чтобы Пётр всё же решился. И он действительно решился, ибо если не сейчас, то никогда.
— Держи, — с сочувствием в голосе кинул он мне фляжку. — Все забывал тебе её отдать. Бурдюк-то уже почти пустой, что-то в последние дни его не набирали.
Потому что обязанности водоносов перешли к тебе, и ты нарочно не брал мой бурдюк. Сегодня последний и самый идеальный для них шанс. У них дежурство где-то в три ночи у Вагаба и в четыре у Пети. Дежурства по часу, ибо народу хватает. Ну что ж, сегодня ночью и поймаем их за руку. Поглядел на Володиных — вроде здоровы, они всё это время едят только из своих припасов, их попробуй травани. Воду тоже набирают сами.