— Прими моё подношение и жертву, о великий Хаос!
Вот теперь я вложил в чары все, что осталось. Всю жизненную силу. Но даже так мне бы не хватило сил, но я не просто так взывал к Хаосу. Родная стихия ответила на зов и помогла завершить чары. Черное Пламя Хаоса охватило нас обоих, и последнее, что я услышал — страшный, переполненный болью, ненавистью и ужасом вопль умирающего Бориса Соснова. Музыка для моих ушей. Даже не могу вот так сходу придумать смерть лучше…
Глядя в искаженное от ужаса лицо своего врага, я в предсмертном, последнем хрипе выдохнул:
— Даруй мне… своё благословение… и второй шанс… Хаос Неделимый!
Прежде, чем мои глаза закрылись, а взор окончательно погас, я ощутил нечто, весьма похожее на ответ от Силы, к которой обратился. Вот только разобрать его я не успел, провалившись в тёмное ничто… В котором пребывал бесконечно долго и вместе с тем словно бы один миг — неописуемое, странное и страшное ощущение, похожее на бесконечный полёт в необъятную, непознаваемую бездну…
После чего проснулся. Видеть отрывки прошлой жизни, а тем более ее последние воспоминания, пусть и во сне — это не самая приятная вещь. Я вытер со лба липкие капли пота. Разлеживаться было некогда, пора было привести план в действие. Здравствуй, новый день, здравствуйте, новые дела и заботы…
— И вы представляете, возвращаюсь к палатке, вхожу внутрь и чувствую — всё, щас прям тут кончусь, — живо, с яркими красками и активной жестикуляцией вещал я. — Вот пока шел ещё как-то так, ничего было, терпимо. А тут разом и живот заурчал, и пить захотелось, и спать, и просушиться, и помыться, да всего и разом! А я ведь, зараза, с ужина фляжку не трогал, ночью просыпаюсь от жажды, только руку к ней протянул, а тут тревога! А там впопыхах на себя всё, что было натянул да выбежал. Я это… сказать по совести, малость того… в первый момент немножко испугался, если честно.
Замявшись и чуть опустив голову, изображаю смущение. Признаться честно, я не самый лучший лицедей по меркам высшей аристократии, в чем отдаю себе полный отчет. Но притом и не самый худший, смею надеяться! Уж полуграмотных вояк-простолюдинов обвести вокруг пальца моих скромных навыков должно было хватить. Боковым зрением вижу, как Вагаб с Петром почти синхронно возводят очи горе, пока мужики думают, что я их не вижу. Лепота!
Сейчас было около половины трех часов. Отряд отсыпался почти до двенадцати, затем Серега всё же приказал подниматься. Полтора часа у нас ушло на то, чтобы быстро собраться, поесть и выдвинуться в обратный путь. Погибших похоронили ещё вчера, после боя, все их имущество забрали их товарищи — вроде как передать семьям. Несмотря на то, что всю четверку народ хорошо знал, к этой потере все отнеслись довольно философски.
Впрочем, тут я их полностью понимаю — такая уж работа, никто не застрахован. Потому опытные, повидавшие некоторое количество передряг в своей жизни ветераны всегда советуют новичкам не слишком привязываться к товарищам по рейдам — иначе никаких нервов не хватит, каждую смерть близко к сердцу принимать. Хотя в конце концов, в какой-то момент люди просто привыкают. Конечно, если выживают достаточно долго.
В общем, стоило нам протопать минут десять, как Вагаб с Петром уже оказались рядом. Сперва пытались разговорить меня, рассказывая какую-то байку о том, как они в прошлый раз в этих краях были. Хаос великий, в воспоминаниях парня они воспринимались значительно более убедительными персонажами! Вы пытаетесь разговорить замкнутого новичка, который вчера впервые в бою побывал — на кой-ляд вы свои дебильные похождения мне расписываете⁈
Можно было, наверное, не выделываться и сразу подхватить разговор, но сегодня у меня было настроение сделать всё как надо, не упуская мелочей. Съеденная на ночь сырая печень была на вкус чудовищно омерзительна, как и положено сырому куску плоти, но я, пусть и с трудом, обильно запивая её водой из кожаного бурдюка с неприкосновенным запасом воды, заставил себя съесть всё до кусочка. После этого потратил ещё добрый десяток минут, вешая на свою палатку сигнальное заклятие, что разбудило бы меня, вздумай кто-нибудь сюда войти. А потом быстро уснул глубоким, тяжелым сном, ускоренно переваривая клятую печень. Ещё и храпел, как медведь во время зимней спячки — но это было мне даже на руку. Трупы ведь, как известно, не храпят.
Зато утром я чувствовал себя просто великолепно. Тело звенело и пело от переполняющей его силы, резерв был заполнен маной по самые края, сознание чисто и ясно — чего ещё желать⁈
А желалось отыграть спектакль так, чтоб перед собой было не стыдно за бездарность. А потому я равнодушно поддакивал или отнекивался первые минут пять от этих клоунов, причем частенько нарочито невпопад. Наконец, до Петра дошло, что стоит сменить тактику, и он, жестом попросив друга умолкнуть, негромко заявил:
— Мы это, Макс… Сказать-то чё хотели — спасибо за то, что ты вчера сделал. Спас ты всех нас, если б не ты, все бы там и остались. За нами должок, парень. Кровный.
— Да ну ты чего, — с улыбкой отмахнулся я. — Мы ж все вместе победили, разве можно считать, кто перед кем в долгу? Забудь!
Наконец подобравшие, как им казалось, ключик ко мне два охламона тут же принялись мне безбожно льстить. Разумеется, я, поотнекивавшись для приличия, через некоторое время вошёл во вкус и уже сам охотно разливался соловьём.
Понимая, что их интересует вопрос с моей фляжкой, я специально ходил вокруг да около этой темы, и так и сяк подступая к ней — и в последний момент выворачивая разговор в иное русло. Все демоны Разлома и великий Хаос в придачу, наблюдать, как они пытаются не показывать, насколько их бесит моя восторженная болтовня о себе любимом — это было прекрасно. Даже смешно — они что, со стороны взглянуть на происходящие совсем не пытались? Ну спроси ты в лоб, куда моя фляжка делась, чего ты мнёшься, как монашка на пороге казармы! Все попытки перевести разговор в нужное им русло я попросту игнорировал, просто врубая дурака. О чем говорил с Володиными? Да забейте, ерунда какая. А вот помните, я того урода, что вас с боку обойти хотел, заклинанием прикончил⁈
И так постоянно.
Будь они поумнее, то поняли бы, что над ними издеваются, несмотря на всю мою игру. Потому что я уже сам чувствовал — переигрываю. Потому в конце концов я понял, что пора рассказывать историю про фляжку. Разговор уже час с лишком шёл, всех остальных уже моя болтовня достала, но в отличии от Петра с Вагабом они могли либо чуть приотстать, либо ускориться. Эту же парочку я от себя не отпускал, вцепившись, как клещ. Благо, пока что мы шли по относительно безопасной территории — эти места прежде принадлежали перебитой ночью стае.
Но уже минут через тридцать-сорок мы перейдем условную границу, и там будет очень опасный участок, который мы будем пересекать в один заход, сколько бы это не заняло времени. Иначе нам крышка. И оставаться здесь на ночь тоже было нельзя — в любой момент сюда могут забрести новые твари.
В общем, надо было заканчивать с трёпом. Да и на меня самого резко опустилось желание заткнуться и побыть в своих мыслях. Что поделать, я адепт Хаоса, и переменчивость настроения — часть моей натуры. Это имеет как свои плюсы, так и свои минусы…
— В общем, я чего сказать-то хотел! Мужики, вы это, себя не стыдитесь за то, что я саблей в бою лучше вас орудовал, ладно? — понизив голос до шёпота, взялся за дело я. — С остальными у меня не очень, но с вами мы, вроде как уже и друзья почитай, так что по секрету скажу: там, в бою, не я сам дрался. Не умею я так хорошо клинком владеть, я же маг! Но вот сабля — артефакт сильный, у неё будто свои мозги есть. В бою она сама хозяйскую руку ведет, сама нападает, сама защищается! Будто кто на время телом завладел твоим. А после боя сразу отпускает, как и не бывало. Такие дела…
Будь они знатью или хотя бы имей нормальное образование, сразу поняли бы, что я гоню. Ибо то, что я описал — это уже Живое Оружие или что-то того же калибра. Предметы, за которые и Архимаги бы друг в друга как собаки бы вцепились. Однако по попыткам скрыть довольные улыбки, я понял — купились. Я специально рассказал так, чтобы убедиться — это просто пара жадных неудачников со дна или что-то большее?
— Спасибо, что доверил нам свою тайну, Макс, — сказал наконец Пётр. — Ну, мы пожалуй чуть вперёд пройдем, сменим передовой дозор…
— Погоди! — перебил его Вагаб. — Слушай, Макс, а флягу ты где потерял?
А я думал, что уже не решатся.
— Да, я ж всё сказать забывал… Вчера, как после боя и Извлечения сердца с Володиными пообщался, вернулся к себе, дай думаю попью перед сном, а она оказывается пустая. А я ж помню, что с ужина, как вы её набрали, даже не трогал. Переворачиваю, а там, представляете, какая-то падаль когтем зацепила, да дно порвала! Пришлось из бурдюка пить…
— А-а-а… Ну да, ясно… Ну понятно. Я тебе чуть позже свою отдам, после привала, так что не переживай, — улыбнулся мне Вагаб.
С искренней такой, чистой радостью. Потому что если вчера он желал мне смерти чисто из деловых побуждений, то сегодня это для него уже стало личным делом. Как легко, оказывается, довести человека до ненависти — всего-то и надо, что сперва не умереть от яда, а потом пару часов перед ним похвастаться на тему того, как ты спас шкуры всем, включая и его. Делов-то…