Князь заговорил тише:
— И мне кажется, она меня тоже любит. Во всяком случае, вчера я решился этому поверить.
Он посмотрел мне в глаза.
— Вам двадцать пять, Алексей Николаевич. У вас свой дом, своё дело. Дальше будет своя жизнь, и я хочу, чтобы она у вас была. Я вовсе не рассчитываю посадить взрослого сына возле себя и утешаться тем, что теперь мы нашли друг друга.
Он слегка нахмурился.
— А жить в одиночестве я, по правде говоря, больше не хочу. Анфиса умна. С ней мне интересно. Мне хочется рассказывать ей о том, что произошло за день, и слышать, что произошло у неё. Хочется вечером знать, что завтра она снова будет рядом. Думаю, для решения жениться этого хватит. Помимо любви.
Князь замолчал.
Тишину нарушал лишь шум пресса за стеной.
— Вы уже поздравили меня, — сказал князь. — Я всё же спрошу ещё раз. Алексей Николаевич, вы одобряете мой выбор?
— Да, ваше сиятельство. Одобряю. Я рад, что вы решили жениться именно на Анфисе Парамоновне. И рад, что она согласилась.
Мне показалось, что князь чуть расслабился.
— Хорошо, — сказал он. — Мне важно было это услышать.
У моей руки снова задрожали бумаги.
Илларион Петрович выждал, пока стихнет шум в мастерской, и сообщил:
— Алексей Николаевич, теперь вам следует знать, что будет дальше. Вы несколько лет прожили в Америке. Там брачные дела, вероятно, устраивают иначе. Я сегодня утром уже говорил со священником.
Он придвинулся к столу.
— Наш городской дом находится в соборном приходе, — сказал князь. — Поэтому с моей стороны оглашения будут в соборе. У Анфисы Парамоновны их сделают в её приходской церкви. Первое оглашение будет завтра, двенадцатого октября. Второе — в следующее воскресенье, девятнадцатого. Третье — двадцать шестого. Венчаться мы решили в соборе.
— Почему оглашений три?
Я решил подать голос — обозначил, что не ошарашен новостями.
Князь охотно пояснил:
— Так положено перед браком. И смысл в этом есть. О женихе и невесте объявляют прихожанам три воскресенья подряд. Если существует препятствие, о котором священник не знает, за это время оно может обнаружиться. Допустим, прежний брак, запрещённая степень родства или другое обстоятельство, при котором венчать нельзя. Человек, которому это известно, должен сообщить духовенству.
Он постучал пальцем по краю стола.
— Одного объявления могло бы оказаться мало, — сказал Илларион Петрович. — Человек пропустил службу, уехал, заболел — и ничего не услышал. Три оглашения дают время и приходу, и самим священникам.
Князь говорил уже совсем иначе. Усталость осталась на лице, а в глаза радостно блестели всякий раз, когда он упоминал Анфису или дату венчания.
— Пока идут оглашения, приготовят бумаги, — продолжил Илларион Петрович. — Нужно подтвердить всё, что относится к браку. Возраст, семейное положение, отсутствие запрещённого родства, необходимые разрешения. После третьего оглашения составят брачный обыск.
Я поднял брови.
— Обыск?
— Название осталось от старого значения слова, — сказал князь. — Полиция к нам не придёт. Священник составит запись и удостоверится по документам и свидетельствам, что препятствий к браку нет. Там же будет записано наше согласие.
Он улыбнулся и пояснил:
— Я так и подумал, что слово «обыск» после Америки может вызвать у вас лишние вопросы.