— Ни разу. По словам Коко, этот гений сделал ей в доме черные щели между стеной и садом. С виду — просто линия, архитектурный каприз. А на самом деле там может быть дверь, проход, вентиляция, что угодно. Он говорил: если дверь выглядит как дверь, значит, архитектор был ленив.
— Коко?
— Представь. Ее реально зовут Коко.
Вадик продолжал смотреть на залив, и со стороны мы наверняка выглядели как пара, которая обсуждает погоду, море и планы на ужин. Только его пальцы на моем плече стали чуть тяжелее.
— Кажется, я видел такие линии, — сказал он негромко.
— Где?
— У двенадцатой. И у нашей.
У меня внутри что-то екнуло.
— У нашей?
— Да. Когда решил сократить путь домой из спортзала. Там не просто декоративная тень. Похоже на технический вход.
— То есть белая карточка была обнаружена не в кашпо у дома?
— Не совсем.
— А где?
— Там, где нормальные люди видят фикус, а ненормальные архитекторы-гении прячут дверь.
Я приподняла бровь и улыбнулась заливу так, словно мы обсуждали, во сколько пойдем на ужин.
— Какие необычные архитектурные решения. То есть мы искали убийцу, свидетелей и здравый смысл, а надо было присматриваться к фикусам, за которыми прячутся двери?
— А знаешь, что? — Вадик чуть повернул голову, будто любовался линией берега, и в глазах его заплясали чертики. — Я тут, пока стоял и ждал тебя, подумал: почему бы нам с тобой не прогуляться по дорожке между SPA-комплексом и рестораном.
— Есть что посмотреть?
— Фикусы интересные.
— О, спасибо, милый. Ты же знаешь, как я люблю все сорта фикусов.
— Все для тебя.
Мы пошли медленно, как ходят люди, у которых нет никаких срочных дел, кроме загара, ужина и обсуждения того, стоит ли брать десерт. Вадик держал меня за руку, я время от времени останавливалась у цветущих кустов, склонялась к мелким белым звездочкам жасмина, нюхала тяжелые розовые шапки бугенвиллеи и изображала женщину, которая впервые в жизни увидела райский сад и теперь хочет запомнить каждый лепесток. Со стороны мы выглядели до неприличия мирно. Даже я почти поверила в нашу идиллию, пока Вадик вдруг не сжал мои пальцы чуть крепче и резко не свернул с основной дорожки.
— О, какой красавец, — сказала я громче, чем требовалось, и с самым восторженным видом наклонилась к глянцевым листьям фикуса, на который он показал. — Ты посмотри, такой плотный лист и нерв центральный ярко выражен.
— Я был уверен, что он тебе понравится, — согласился Вадик.
Я сделала вид, что разглядываю крошечные цветки у подножия куста, но смотрела уже не на них. Чуть впереди, там, где белая стена двенадцатой виллы почти вплотную сходилась с густой зеленой массой, чернела узкая вертикальная полоса. Раньше я бы ее даже не заметила, но сейчас уже назвала ее внутри себя дизайнерской тенью. Теперь у меня от этой тени неприятно похолодели ладони.
Полоса вдруг дрогнула.
Сначала из зарослей фикуса показалась рука в белой перчатке. Потом плечо. Потом из зелени один за другим вынырнули два официанта с сервировочной тележкой. Парни негромко переговаривались и все указывало на то, что появляться из фикусов для них было делом обычным и такое устройство просто позволяло гостям сохранять свою приватность.
— Потрясающий сорт, мне кажется он какой-то очень редкий и необычный, — прошептала я.
— Где бы бы еще нашла парня, который готов сутки напролет смотреть на твои любимые фикусы.
Я приподнялась на цыпочки с видом искренной благодарности и нежно чмокнула Вадика в губы.