Я тоже.
Только теперь, когда никто не требовал от меня объяснений, внутри постепенно появилось неприятное ощущение, от которого хотелось отвернуться.
Я лгал.
Не ему.
Себе.
Я прекрасно понимал, почему говорил всё это. Потому что другого объяснения у меня не было. Я хотел убедить себя, что сделал всё, что мог. Что предложил ей единственный разумный вариант. Что она сама выбрала смерть и теперь последствия её выбора меня не касаются.
Это было удобно.
Если человек сам отказался от спасения, его смерть можно назвать его решением.
Если ты уже предупредил его, можно сказать, что сделал всё необходимое.
Если ты ушёл, потому что иначе погибнешь сам, это можно назвать здравым смыслом.
Вот только ни одна из этих вещей не отвечала на простой вопрос.
Что я буду чувствовать, если она действительно умрёт?
Я сжал кулак сильнее.
— «Хао».
— Что?
— «Ты можешь не оправдываться передо мной».
Я ничего не ответил.
Потому что он был прав. Перед ним мне действительно не нужно было оправдываться.
Проблема заключалась в том, что я оправдывался перед собой.
Вдалеке внезапно вспыхнул свет.
Я поднял голову.
Вспышка была настолько яркой, что на мгновение затмила остальные сражения. Над одним из горных склонов столкнулись две огромные ауры, и ударная волна разошлась по небу широким кольцом.
Я прищурился.
Слишком далеко.
Но духовное восприятие уже начало различать происходящее.
Несколько фигур двигались среди хаоса.
Одна из них резко изменила направление.
Я узнал эту ауру.
Му Цинлань.
Она не пыталась отступить. Наоборот, она бросилась вперёд.