Больше не мешкая, Шен последовал за духом.
Быстро миновав сад, пробежав по крышам каких-то пристроек, Шен перемахнул через стену резиденции. Какое-то время он чувствовал преследование, но затем все стихло. Они с Муаном оказались на лесистом склоне перед петляющей между больших камней и стекающей к заливным полям узкой горной речушкой. Вода отражала лунный свет. В высокой траве гулял ветер и танцевали алые огоньки.
Шен почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Он сел на траву, продолжая смотреть на танец алых хрупких духов. Призрак рядом с ним сделал вид, что опускается на колени.
– Зачем мы пришли сюда? – произнес он.
– Не знаю, – негромко отозвался Шен и откинулся на траву. – Но разве здесь не гораздо лучше, чем в резиденции?
Муан долго смотрел на его лицо. Отчего-то ему подумалось, что все они вместе – алые духи в высокой траве, он сам в виде призрака, пронизанного лунным светом, проклятый заклинатель Шен, находящий покой в таком месте и с такой компанией, – являют собой нечто очень гармоничное на этой поляне. В этот момент Муан легко мог представить, что Шен мог бы жить так. Возможно, весь его путь вел к этому.
– Ты мог бы так жить? – спросил он, прежде чем успел всерьез подумать над своим вопросом.
Шен лежал на траве и смотрел в звездное лунное небо. Алые духи постепенно подбирались все ближе, пока не стали танцевать в его волосах. Казалось, это огненные сполохи, и Шен вот-вот вспыхнет. Вместе с тем лунный свет ласково ложился на духов и заклинателя, укрывая их собой как умиротворяющим пологом.
Шен повернул голову и посмотрел на Муана. Лунный свет одновременно проходил сквозь него и отражался контурами его призрачной оболочки. Было зловеще красиво.
– Я мог бы так умереть, – произнес Шен.
Муан вздрогнул. Боль отразилась на его призрачном лице, и он прикрыл глаза.
Постепенно небо светлело. На улице стало не только очень свежо, но и влажно – все вокруг покрыла россыпь утренней росы. Шен открыл глаза, осознавая, что уснул прямо на этой поляне. Алых хрупких уже нигде не было, но рядом с ним все так же неизменно находился Муан.
– Доброе утро, – хрипло произнес Шен.
– Доброе утро, – отозвался мечник.
– Еще один чудесный новый день, – прошептал Шен с нечитаемым лицом, обводя взглядом поляну.
Он поднялся на ноги и поежился.
– Пора возвращаться.
В резиденции проснулись слуги, задымились сильнее кухонные печи. Стало слишком шумно и суматошно, хоть мимо вернувшегося тем же путем через сад Шена пока никто не пробежал. Нужно было как-то найти путь к своей комнате, чтобы умыться и привести себя в надлежащий вид, скрепив чем-нибудь волосы. Судя по взглядам, которые ему довелось ловить на себе вчера, распущенные волосы вместе с этим нарядом казались окружающим чем-то вызывающим.
– Ты помнишь, где моя комната? – спросил он у Муана.
Мечник неуверенно осмотрелся по сторонам. В этой резиденции было столько дворцов, в которых было столько комнат, что даже он, проникающий сквозь стены, мог бы искать нужную несколько дней.
– Ал! – позвал Шен.
Парень не явился, и Шен решил не выкрикивать его имя еще громче, чтобы не привлекать излишнего внимания.
– Эй ты! – вместо этого крикнул он, указав пальцем на ближайшего воина контрольного бюро, таящегося на скате крыши. – Знаешь, где моя комната? Покажи дорогу!
Воин контрольного бюро до того расстроился, что спрыгнул с крыши и предстал перед Шеном понурив голову, – и только потом сообразил, что, возможно, не стоило идти на поводу у этого странного человека и покидать позицию.
– Хи Тан к вашим услугам, господин, – рассудив, что отступать поздно, произнес он, чуть поклонившись.
– Меня зовут Шен, – отозвался тот, подумав, что нет никакой необходимости раскрывать свою фамилию, если император не сделает этого. Тем самым он заставил Хи Тана укрепить его подозрения в экстравагантности своей личности.
– Прошу за мной, – кивнув, произнес Хи Тан и первым пошел к тянущейся на юг длинной галерее.
Даже в императорской резиденции мало кто решался преградить путь облаченному в черное воину с эмблемой черепа на спине. Репутация контрольного бюро некоторое время позволяла им спокойно двигаться вперед, не встречая помех, пока не нашелся все же смельчак, ставящий свои личные цели выше инстинкта самосохранения.
Естественно, смельчаком оказалась беловолосая госпожа Муан Эра. Ее призрачный брат тихо застонал.
Увидев упершую руки в боки девушку, заступившую им дорогу, Шен закатил глаза и негромко пробормотал, обращаясь к стонущему Муану: