– У тебя долг в два месяца. – Руби сводит брови, принимая, как ей кажется, грозный вид. Дисциплина – это то единственное, что отделяет их от хаоса.
Камилла сбрасывает волосы с плеча и пытается играть невинную жертву обстоятельств.
– Месяц.
– Два, включая штрафной. Думаешь, я не в курсе твоей коррупционной схемы?
– Не понимаю, о чем ты. – Она хлопает ресницами, уклоняясь от ответа. – Я всего лишь покупаю миссис Черри пряжу, а взамен эта радушная леди помогает мне со скучной бумажной волокитой.
– С коррупционной схемой, – поправляет Руби.
– Да брось! Это называется бартер.
– Это называется должностной подлог и уход от ответственности. – Руби вздыхает, понимая, что спорить бесполезно.
– Как тут душно… – Камилла обмахивается ладонями, как веером.
Руби напускает фальшивой серьезности:
– Непохоже на тебя, Кэм. Дурное влияние Эша?
Камилла приоткрывает рот, но ее отвлекает серебристый медальон: он дребезжит, изливаясь холодным голубоватым светом. Через мгновенье на другом конце комнаты появляется Эш и лениво облокачивается на стеллаж. Старомодный костюм сидит отлично, а светлые волосы идеально уложены – впрочем, как и всегда.
– Леди, прошу вас, оставьте драму криминальной хронике.
Он лучезарно улыбается, демонстрируя ямочку на правой щеке – прием, который на Руби никогда не работает. А вот на Камиллу влияет особенным образом. Она подхватывает с пола туфлю и запускает ее в Эша. Туфля пролетает насквозь, разбивая его фигуру, как дымку, и ударяется о шкаф. На верхней полке опасливо покачивается хрустальный череп.
– Ай. – Эш разглаживает несуществующие складки на своем пиджаке и поправляет прическу. – С таким темпераментом, мисс О’Брайер, вы останетесь старой девой.
Камилла прикрывает веки и делает глубокий вдох, будто представляет себя на занятии по йоге. А затем говорит так, чтобы Эш ее точно услышал:
– Убийство – плохо. Это не решение проблем. Подбросить медальон в магазинчик комиксов? Утопить в матче? Нет, ты не такая жестокая. А как насчет… – Она резко распахивает глаза. – Приюта для кошек?
Эш притворно охает:
– Только не кошки! У меня аллергия!
– Нет у тебя ее, – вспыхивает Камилла. – Ты просто сноб!
Он разводит руками:
– А могла бы быть!
Руби ставит локоть на край стола и подпирает подбородок ладонью, наблюдая за уже привычной ссорой. Камилла, покрывшись багровыми пятнами от переизбытка чувств, угрожающе взмахивает руками, закатывает глаза, пыхтит и при любой возможности не упускает случая поддеть Эша. В ответ он напускает безразличие, но от Руби не утаить, как сквозь него просачивается тень легкой улыбки.
За десятилетия в одиночестве, проведенные внутри медальона, Эш ценит каждую минуту вовне – хоть сам в этом никогда не признается. Даже если это не высшее общество аристократов с накрахмаленными воротничками, а группка неудачников из старого офиса. Такого, где напротив подают паршивый кофе в бумажных стаканчиках, а вместо драпированных портьер и мраморных каминов – сквозняк из щелей и вентилятор с барахолки за пару фунтов, «тарахтящий, как омнибус[2] на булыжной мостовой». Его слова.
Впрочем, это всего лишь догадки. Залезать в чужие головы, анализировать и раскладывать все по полочкам, как дела в картотеке, – работа отца. Руби же большую часть времени скорее притворяется, что разбирается в людях. А притворство никогда не было ее сильной стороной.
Когда атмосфера в кабинете накаляется, в Руби просыпается вредный ответственный взрослый. Она привлекает к себе внимание постукиванием тяжелой печатью Министерства странностей.
– Итак, что там произошло? – Руби пролистывает открытое досье. – В Гровроузе. Месяц на устранение проблемы? Вызов подмоги в последний момент? У руководства возникнут вопросы.
Камилла с прищуром смотрит на Эша:
– Я сразу же сказала, что нам нужна помощь. Напомни, что ты ответил?
Эш задумчиво водит указательным пальцем по губам:
[2] От лат. omnibus – это большой пассажирский экипаж, запряженный лошадьми, курсирующий по регулярному маршруту в Лондоне XIX – начала XX века.