— Всё, — горячая рука насильно отстраняется моё лицо назад, вынуждает откинуть голову. — Хватит. Так много пить нельзя. Смотри, почти литр воды всосала...
Я тяжело хватаю губами сухой воздух. Становится чуточку легче, но теперь дыхание вырывается из грудной клетки с какими-то нехорошими хрипами. Ну вот, этого мне не хватало.
Глаза отчаянно слипаются. Кожей ощущаю нагретый солнцем обжигающий камень под своей многострадальной спиной.
Пока эти двое, наконец, приходят в себя и начинают возиться возле меня, я прислушиваюсь к внешним ощущениям.
Воздух сухой и жаркий. Температура явно переваливает за тридцать градусов по Цельсию. В нашей стране такого климата нет. Разве что, на юге. Но сейчас осень, на побережье обрушиваются проливные дожди.
Я знаю. По радио, любезно подаренным мне Одичалым, ежедневно передают погоду.
Я от скуки иногда записывала температурные показатели в разных городах, а после сравнивала. Вела дневник наблюдений, лишь бы хоть чем-то себя занять.
Кто-то из братьев резко подхватывает меня на руки. Ощущаю, как к горлу подкатывает неприятный ком. Из-за быстрой смены позиции тела ощущаю тошнотворные порывы.
Сжимаю губы и старательно стискиваю зубы. Голова безвольно болтается в воздухе, отчего мои неприятные ощущения усиливаются в разы.
Сукины дети!..
Никакого намёка на понимание ситуации у них явно нет. Отсутствует даже самая элементарная логика. Нельзя так обращаться с теми, у кого передозировка!..
Нахожу в себе силы приподнять шею, и с размаху впечатываю голову в мужскую грудь. Вот, другое дело, хотя бы есть опора. Наверное, в таком положении смогу продержаться чуть дольше.
Над ухом неожиданно звучит незнакомый суровый голос. На иностранном языке, чтоб его. Ещё бы понимать, на каком, и о чём говорят. Точно не английский, его я чуть-чуть знаю.
Когда отзывается Рой, стоявший рядом, меня осеняет запоздалая догадка.
Арабский!..
Следом настигает новая волна боли, из-за чего противно ломит зубы. Я и без того едва живая, даже глаза открыть не могу.
Все мысли из головы тут же пропадают. Пытаюсь не шевелиться, чтобы не спровоцировать новый приступ. А Лой, грёбаный мудак, на эмоциях быстро дёргается вперёд.
Я — вслед за ним.
От этого смазанного и резкого движения с болезненным стоном теряю сознание.
Мужские голоса, говорящие отрывисто и агрессивно, исчезают одним махом. Словно лопаются барабанные перепонки. Хотя, может так оно и есть.
Последнее, что я чувствую — приятная прохлада. Тень, что-ли?..
3
Прихожу в себя резко. Словно одним неуловимым движением всплываю на поверхность со дна. Широко распахиваю глаза. Делаю глубокий судорожный вздох.
Главное — могу дышать. Даже без хрипов. Остальное решаемо. Наверное. Всё зависит от ситуации.
— Сорок тысяч дирхамов за девушку, — мужской властный голос явно сквозит недовольством. — И можете быть свободны. Дал бы больше, но она в плохом состоянии.
Чуть поворачиваю голову. Перед глазами всё ещё пляшут разноцветные мушки. Но по коже пробегает холодный озноб. Я чуть слышно сглатываю вязкую слюну и поджимаю под себя ноги.
Как всё серьёзно.
От этого человека буквально исходит аура властности и уверенности. И ещё опасности. Его открытая поза демонстрирует твёрдость и решительность.
Вдумчивый и внимательный взгляд отчего-то сосредоточен на мне.
Чувствую, как кровь приливает к щекам. Становится крайне некомфортно. Будто я какая-то жалкая букашка под микроскопом. Хотя, со стороны наверное так и есть.