Вздрагиваю, когда в спину стреляет обжигающей болью. Чуть поворачиваюсь, пытаюсь найти удобную позу. Хотя, в моём положении это достаточно проблематично.
Пальцами осторожно растираю кожу на висках. Через какое-то время чувствую, что лёгкий массаж приносит мне некоторое облегчение.
Но всё равно проваливаюсь в болезненную дремоту. Уже не различаю где реальность, а где сон. Чувствую, как по венам растекается жар. Пульсирует где-то в области затылка. Похоже на лихорадку.
Мне чудится, что мы идём с мамой по лесной тропинке. Она держит меня за руку. Её ладошка такая тёплая, крепкая и надёжная.
Но я знаю, что всё это лишь плод моего больного воображения. Ведь она оставила меня. Сбежала в поисках лучшей жизни. Моим воспитанием занимался отчим.
Почему не сдал меня в детский дом, не имею ни малейшего представления. Но и он пропал, едва мне стукнуло восемнадцать. Причём, это случилось резко, в один момент.
Отчим просто не вернулся домой. Исчез без следа. Полиция ничем не помогла. Дело об его исчезновении замяли быстро и легко. Так, словно он оказался ненужным мусором.
Не сразу осознаю, что с тяжёлым визгливым скрипом открывается дверь. Солнечный свет болезненно режет глаза.
Проклятье!..
2
— Твою мать, — смутно знакомый мужской голос звенит в ушах. — Рой, что за хрень? Сколько ты девчонке вколол, а? Она же едва живая.
— Десять миллилитров.
Растерянность явно проскальзывает в озадаченном голосе Роя. Я лишь заметно морщусь. Ну да, кто бы сомневался. Два брата, совсем недавно пришедшие в охрану Одичалого.
Лой и Рой. Арабы по национальности, если я не ошибаюсь.
Именно Рой за мной побежал в том злосчастном лесу. Он же и выстрелил. Хотя, с дозой точно не рассчитал. Идиот, что с него взять?
— Если девчонка подохнет на руках у Магуша? — с каким-то болезненным отчаянием в голосе агрессивно уточняет Лой. — Что тогда будем делать? Не заплатит же, ещё и головы к херам снесёт.
— Не мороси, а? — Рой лишь остервенело шипит в ответ. — Нормально всё будет. Сейчас её на виллу затащим, пусть сам с ней разбирается. Думаю, он обрадуется. Такой ценный экспонат на дороге не валяется.
— Вот именно, — Лой продолжает злиться. — Трупом она Магушу будет не нужна. Если угробишь девчонку, я на себя вину брать не буду, понял?
Братья продолжают друг на друга зубоскалить. Переходят на личности, кроют отборной руганью. У меня из-за их словесной перепалки в буквальном смысле плавятся мозги.
Издаю громкий стон. Твою мать, как же не хочется показывать слабость при этих ублюдках. Но не могу сдержаться, уже перестаю ощущать холодные конечности.
В глазах рябит, да так сильно, что кажется, словно мир вокруг стремительно уплывает. И голова кружится, будто я попала на самую бешеную карусель.
М-да, где только обучают таких полумных?.. Как можно не рассчитать дозу препарата? Не подумать об индивидуальных особенностях организма? Так и "товар" угробить недолго.
Ощущаю, как меня вытаскивают из грузовика. Солнце ослепляет, так сильно, что я изо всех сил сжимаю веки. В ушах звенит от напряжения, а по вискам словно стучат маленькими железными молоточками.
Кажется, я по-настоящему слышу звон. Хотя, он только в моей голове.
Если сердце остановится, то всё. Полный каюк. Вряд-ли меня кто-то спасёт. От этих бестолковых толку не будет.
А пока они сообразят, что нужен врач, я уже отправлюсь к прародителям. Не хочется, от слова, совсем. Я не для того отчаянно боролась, чтобы сдохнуть хер знает где.
Чувствую, как чьи-то руки приподнимают голову. К потрескавшимся губам приставляют бутылку. Живительная влага стекает по пересохшему горлу и тут же срабатывает инстинкт самосохранения.
Я глотаю прохладную воду бездумно и до безумия жадно. Почти захлёбываюсь, но не могу остановиться. Не сейчас. Мне нужно ещё...
В голове набатом стучит одна единственная мысль.
«Пока есть вода, существует шанс на выживание».