— Плохо, — честно призналась Дана впервые за все время, — в пятницу я открывала выставку.
— Ты же сказала, все прошло хорошо.
— Да. Это была выставка папы.
Глаза Таи непроизвольно заслезились. Дана рассказывала ей летом о планируемой выставке, но Тая тоже забыла о ней.
— О Боже, Дана! Не представляю, как тебе было тяжело, — еле сдерживая слезы, воскликнула Тая и прижала подругу к себе.
Дана тоже разрешила себе поплакать. Это были тихие слезы, все истерики она уже пережила. Она считала, что обязана нести груз горечи одна, но сейчас, разделяя горе с близким человеком, почувствовала, как ее душа немного оживает. Последние дни она ходила во тьме и не представляла, как жить дальше, и есть ли в этом вообще смысл. Все приятные воспоминание будто исчезли, и в голову приходили лишь мрачные картины, подтверждающие, как все в этом мире мерзко и несправедливо.
— Мне так плохо, Тая. Я только сплю и плачу.
— Это депрессия, четвертая стадия горя. Предыдущие три ты уже прошла: отрицание, гнев и вину.
— Значит, мне не надо в психушку?
— Нет, — издала смешок Тая и погладила подругу по волосам. Эта девушка так привыкла все контролировать, что непредсказуемые эмоции заставили ее поверить, что она сходит с ума, — и это не такая уж плохая стадия: она приводит к последней — принятию.
— И как мне быть? Я ничего не могу делать.
— Иногда нужно разрешить себе ничего не делать. Но вот покушать тебе, точно, надо! Курьер уже подъезжает.
— А потом ты заставишь меня куда-то пойти? — поморщилась Дана, вспоминая методы Глеба, которые пришлось отклонить.
— Нет, мы покушаем и ляжем спать, но я тебя обниму, и возражения не принимаются!
Слова Таи заставили Дану улыбнуться. Ей же тоже было нелегко, но она не унывает и храбриться, чтобы подняться подруге настроение.
Девочки проспали до самого вечера, этому посодействовали наполненные под завязку животы. Дана привыкла посвящать все время сну, а Тая плохо спала в поезде из-за оглушающего храпа соседа по плацкартному купе.
Около девяти вечера Тая проснулась, Дана мирно посапывала рядом. Чтобы не разбудить подругу, девушка осторожного взяла с тумбочки телефон и разблокировала его, отправив в ночной режим. Правда, через несколько минут не сдержалась от смешка, и Дана вышла из дремы.
— Чего смеешься?
— Бум написал: «Увидел ее и вспомнил о тебе» и снял на видео мартышку, — засмеялась Тая.
— Он еще в Румынии?
— Нет, уже в Индии. Я завидую ему: столько стран повидал. Белой завистью, конечно. Он молодец.
— Тебе нужно сказать ему, что развелась. Вы перестали близко общаться, когда ты вышла замуж.
— Мы перестали общаться, потому что он отправился странствовать по миру.
— И эти два события чудесным образом совпали, — усмехнулась Дана.
— Моя свадьба никак на него не повлияла. Мы общались много лет, и какие-то романтичные моменты были только в самом начале, а потом мы просто дружили, — пока Тая произносила свою речь, Дана издавала недоверчивые смешки, — ты мне не веришь?
— Я верю в то, что ты в это веришь, но это не значит, что я разделяю твое мнение.
Глава 13
Сереже хватило двух уроков укулеле, чтобы овладеть инструментом на уровне профессионала. Тая расстроилась, что теперь у них не будет повода видеться, но отменять встречи молодой человек не собирался. Он предложил разучить какую-нибудь композицию вместе, образовав гитарный дуэт. Все это возвращало обоих к прошлому, и терять вновь обретенную юность никто не хотел.
Все больше Тая влюблялась в Сережу и еле сдерживалась, чтобы не поторопить события, что она делала мастерски. Зная характер музыканта, девушка знала о любви Сережи к неспешности и пообещала себе быть более терпеливой.
Выходные Тая преимущественно проводила в деревне с Джеком. Из старых знакомых девушка общалась только с Ликой и Максимом, но к ним в гости не напрашивалась, не желая разрушать семейную идиллию. Загородную тишину нарушил звонок телефона. От высветившегося на экране имени сердце Таи ушло в пятки. Голос в трубке заставил ее внутренности затрепетать еще больше: