Корейский аэромобиль представительского класса «Ринобат» был шикарен. Названный в честь одной из разновидностей морских скатов, он имел внушительные габариты и хищные, острые обводы кузова, похожий на сверхзвуковой снаряд. Внутри, в салоне из светлой кожи я почувствовала себя Золушкой, за которой средь бела дня прибыла карета. Эта машина никак не вязалась с образом старенького профессора астрофизики, но я была слишком утомлена, чтобы удивляться. Хотелось свернуться калачиком на мягком сиденье и закрыть глаза.
Массивная, обитая деревом дверь с тихим шелестом опустилась, двигатель загудел, и машина плавно поднялась в воздух. Я в последний раз окинула взглядом громадину главного корпуса — и вдруг увидела человека.
Высокий и худощавый, он стоял у торца здания возле спуска в подвал, где я была минуту назад, и смотрел прямо на меня. Угольно-чёрный костюм, белая рубашка, галстук цвета индиго и непроницаемые солнцезащитные очки… Через несколько секунд силуэт скрылся из виду, и машина понесла меня прочь, а я так и застыла, не смея пошевелиться, вцепившись в сиденье. Сон как рукой сняло, кровь била в виски, словно пневмомолотом отбивая ритм сердца.
Этот человек… Нет, это был не человек. Я была уверена, что это совершенно точно не человек — люди так не одеваются, по крайней мере не зимой. Они так не стоят и не смотрят, буквально взглядом проделывая дыру в голове… Взглядом чего? Не знаю почему, но я была убеждена, что за очками скрываются не глаза, а нечто иное.
Перед взором восстала картина из «Весёлого Саймека» — долговязый силуэт подошёл к барной стойке, чтобы расплатиться, и в тот краткий миг, когда я пыталась заглянуть мимо чёрных стёкол, я подспудно убедилась — у него не было глаз. Я видела лишь бледную кожу, точно такую же, как на руках или шее. Игра света? Может, моё взбунтовавшееся от дикой усталости последних дней воображение решило свести меня с ума? Я копнула глубже, в искажённую временем и травмами память — я видела это существо и раньше, на Каптейне. Кажется, оно давно преследует меня…
Взобравшись с коленями на сиденье, я таращилась сквозь задний обтекатель, шаря взглядом по серому небу — не гонится ли за мной неприметный чёрный глайдер. Часть меня жаждала встретиться с этим зловещим незнакомцем — я хотела сорвать с него очки и увидеть то, что теперь не давало мне покоя. У меня было о чём у него спросить, но разум подсказывал — встреча с ним не сулила ничего хорошего…
Машина вклинилась в поток и теперь неслась на автопилоте по воздушной трассе в неизвестном направлении. В плотном движении высматривать преследователей было бесполезно, а внизу мелькали нагромождения домов и пересекающиеся ленты дорог.
Течение времени подхватило меня, увлекая куда-то вперёд. В бурном потоке событий ухватиться было не за что, поэтому я решила принять всё происходящее как должное, не пытаясь искать ответы на вопросы, в водовороте которых рисковала утонуть.
Через двадцать минут я пересекла город наискось и покинула его пределы. Взору предстал огромный мусорный полигон, неровными грязно-серыми барханами уходящий к горизонту. Далеко внизу, тут и там, в небо поднимались столбики чёрного дыма; по свалке медленно ползали большие трактора и грейдеры, словно диковинные насекомые; белыми брызгами с её поверхности периодически взмывали стайки птиц, тут же вновь оседая на мусорном ковре.
Глайдер пошёл на снижение, к гребню холма на самой границе полигона, на котором яркими пятнами выделялись пара сине-белых планеров и один чёрный, поменьше. Рядом с ними стояли добрых полтора десятка фигурок в чёрной форме. «Полиция? Это засада! Неужели Агапов сдал меня?!»
«Ринобат» мягко приземлился, дверь открылась, и синтетический голос невозмутимо объявил:
— Пункт назначения достигнут. При выходе из салона не забудьте свои вещи. Приятного дня!
Затравленно оглядевшись, я замерла — меня встречали полдюжины бойцов в полной боевой выкладке. На приборной панели «Ринобата» выжидающе мигал огонёк. Перебраться вперёд и улететь я не успею — спецназовцы держали меня на прицеле, отрезав все пути к отступлению. Ещё несколько человек сгрудились в стороне, возле машин.
Порыв ветра с полигона ударил в лицо запахом разлагающихся отходов, и я с чувством обречённости неторопливо соскользнула на снег. Глайдер профессора закрыл дверь, мягко взмыл в воздух и стал удаляться в сторону города. Чья это форма у них? Полицейский спецназ? Не похоже. Безопасники? Это уже ближе к истине — и дела обстояли хуже некуда. «Вот и всё — кажется, моё путешествие подошло к концу. При всём желании я просто не смогу отбиться».
От группы полицейских отделился усатый мужчина в чёрном пальто поверх неприметного серого костюма. «Тот самый, из больницы! Но с чего я взяла, что он полицейский? Он ведь так и не представился тогда…»
Мужчина смерил меня взглядом глубоких умных глаз и сказал приятным баритоном:
— И снова здравствуйте, Волкова Елизавета Александровна две тысячи сто двадцать четвёртого года рождения. Не устали ещё бегать?
— Я вас помню, — заметила я, стараясь не обращать внимания на полукольцо застывших, словно хищники перед броском, спецназовцев. — Вы тогда так и не представились.
— Вы тоже. А теперь, после пластики, вас вообще сложно узнать. Кстати, вам идёт — особенно форма носа. — Улыбнувшись, он сунул руку за пазуху и вытащил удостоверение. — Я полковник Галактической Службы Безопасности Максим Ионов. Можете звать меня просто Максим… Не волнуйтесь, вам никто не причинит вреда. Пройдёмте в машину, нужно уладить один вопрос вдали от посторонних глаз.
Он увлёк меня в сторону чёрного аэромобиля, помог забраться в салон, сел напротив, достал небольшое блестящее устройство, отдалённо похожее на телевизионный пульт, и попросил:
— Подверните штанину на левой ноге.
С опаской покосившись на устройство, я выполнила просьбу.
— На левой, а не на правой, — терпеливо повторил он. — Да, вот так…
Ионов наклонился, прибор в его руке тихо и отрывисто пиликал.
— Вы объясните мне, что происходит? — Я пыталась понять, что всё это означает, и не могла.
Раздался протяжный писк, щелчок, службист сделал движение, разогнулся и протянул в мою сторону раскрытую ладонь, на которой лежала едва заметная горошина миллиметров трёх в диаметре.
— Устройство слежения, ваш давний спутник, — сказал полковник. — Теперь наблюдения можно не опасаться. Смежникам мы сообщим, что вы самостоятельно избавились от него и пустились в бега.
Он вышвырнул горошину наружу, в снег, и дверь глайдера с шелестом вернулась в паз, скрывая серую действительность за тонированным стеклом. Снаружи появился ещё один человек в штатском, занял водительское место, взялся за штурвал и скомандовал:
— Пристегнитесь. Погода ветреная, возможна тряска.
Я защёлкнула ремень безопасности и сквозь стекло уставилась на полицейские машины, на оперативников в чёрном. Сейчас они сядут в свои машины и конвоем повезут и меня в какие-нибудь застенки… Проследив за моим взглядом, полковник поспешил меня успокоить: