… — Рик просрал. Я на него поставил всю зэпэ, но он опять упал в первом же раунде.
— Ну и дурак ты, что я тебе ещё могу сказать?
— Понадеялся же — ну не может он третий месяц подряд проигрывать! А поди ж ты, смог! Опять пойду ночами подрабатывать на погрузках…
… — Три дня облезаю! Стоило только без кепки часок на улице побыть — и вот результат, пожалуйста.
— Фига себе, прям шелуха слезает!
— И не говори. А печёт так, будто бензином облили и подожгли…
… — Эй, краля.
Голос был хриплый, пропитанный дымом и алкоголем, но без агрессии. Я обернулась.
На меня смотрел пожилой байкер. Пузатый, монументальный — в кожаном жилете, с длинной седой бородищей, заправленной за ремень. На голове — засаленная бандана. Но самое главное — его левая рука. От локтя — не просто протез, а механическая конечность, тускло блестящая в неоновом свете. Под разрезом жилета мерцала стальная пластина, вживлённая прямо в грудную клетку.
Он смотрел прямо на меня.
— Да, я к тебе обращаюсь. Не возражаешь, если составлю тебе компанию?
В тоне его было нечто, напоминающее старого волка, что учуял запах крови, но решил для начала просто обнюхать собрата по несчастью.
— Присаживайтесь, — кивнула я.
Он тяжело взгромоздился на соседний табурет, скрипнувший под его весом. Поманил робота-бармена, просипел что-то неразборчивое, и через мгновение перед ним стояла рюмка мутной, маслянистой жидкости.
— Вижу, тебя жизнь потрепала, да, мех-сестрёнка?
Он не спрашивал — он констатировал.
— Довелось, — сухо ответила, избегая подробностей. Кивнула на его руку: — В Москве к такому привыкли, похоже?
— Ещё как! — Он фыркнул, борода его задрожала. — Здесь всем по барабану, во что ты себя превратишь. Хоть в консервную банку. Главное — не лезь за пятьдесят процентов, не лезь на рожон и не порть другим бизнес. А что до меня… — Он отхлебнул из рюмки и поморщился, словно глотнул бензина. — Молодо-зелено… На разборке ломом грудак пробили, руку отшибли. Еле откачали. Тогда я и решил — хватит быть тряпкой. Человеческое тело — штука гениальная, но хрупкая, ломается с полпинка. А вот это… — Он постучал костяшками механической руки по стойке с сухим, металлическим звуком. — Это уже так просто не сломаешь.
Я промолчала. Он прищурился, изучая меня.
— А ты сама-то откуда? Акцент у тебя не наш, не московский. И взгляд… — Он крутанул ладонью у виска. — Взгляд как у зверя в капкане. Затравленный. Откуда ветер дует?
Я отвернулась, сделав вид, что с интересом наблюдаю за игрой в бильярд. Шары стукались друг о друга с сухими щелчками.
— Из очень далёких мест. И, в общем-то, я тут проездом. Ещё недельку в этом городе поторчу, нужно встретиться с одним человеком, а дальше… Не знаю, что дальше.
— Кривая выведет, — прохрипел байкер с какой-то мрачной удовлетворённостью, допил свою адскую смесь и со стуком поставил рюмку. — Есть день сегодняшний, и это главное. А единственно приличный вид на грозу — в зеркалах заднего вида… Понимаешь?
Я не до конца поняла эту странную поговорку, но кивнула. Он, казалось, этого и ждал.
— Позволь дать тебе совет, сестрёнка. — Он наклонился ближе, и от него пахнуло застарелым потом и машинным маслом. — Здесь, внизу, есть толковый технарь, и он вот с таким… — Байкер ткнул толстым пальцем в сторону моего обрубка, — регулярно возится. Делает хорошо. Подойди к одному из тех бугаёв у стены и попросись к Митяю. Скажешь, что ты от Боцмана.
Он откинулся, поманил робота-бармена резким жестом.
— Железяка! Закуску сюда, для дамы! За мой счёт! К выпивке положена закуска! Не благодари, — вновь повернулся он ко мне. — И, это… Ты вроде как не местная. Не знаю, в курсе ты или нет, но мы тут на улице гаджеты особо не светим.
— Ну, мне светить-то особо и нечем, — пожала я плечами.
— Мало ли. Ментовские дроны летают, у них оптика хорошая… — Он ещё раз оглядел меня с ног до головы, будто какой-то анахронизм. — Ладно, я пошёл…
Крякнув, он слез с табурета и заковылял к одному из дальних столов, где сидели ещё трое таких же бородатых громил, плюхнулся на кожаный диван, и ему тут же налили. Его приятели посматривали на меня, хрипло всхохатывали, но слов в шумном баре было не разобрать. Один из них поднял кружку в мою сторону, ухмыляясь. Я отвернулась.