— Серьёзно?
— Последнее предложение.
На мгновение всё исчезло. Станция. Подпись. Семь потерянных лет. Остался молодой Рейнар у старой консоли и их бессмысленный торг минутами, процентами, временем до следующего рейса. Элара первой отвела взгляд.
— Шесть.
Он встал у первого разъёма. Они сделали всё с первой попытки. Дверь архива открылась на пятой секунде. Рейнар отпустил контакт на шестой.
— Ненавижу, когда ты прав, — сказала Элара.
— Это чувство взаимно.
За дверью находилось помещение, явно не принадлежавшее древнему ядру: обычный керренский архив со старыми панелями, физическими накопителями и служебной маркировкой флота. Элара остановилась у входа. Здесь всё было человеческим, и от этого стало страшнее. Древняя система могла назвать её носителем, линией или ошибкой; приказ всё равно создавал человек.
Но тогда человек открыл этот архив. Человек создал приказ. Человек подписал его. Она подошла к центральной консоли. Питание включилось не сразу. Рейнар остался чуть в стороне. Не вмешивался. Элара ввела дату. День исчезновения. Архив показал двенадцать записей.
Большинство стандартные. Смена дежурства. Коррекция маршрута. Техническое закрытие сектора. Одна запись была без названия. Только номер:
К-17/ОП-44.
Элара открыла. Система потребовала командный допуск.
— У тебя есть действующий? — спросила она.
Рейнар подошёл.
— Есть.
— Не тот. Но проверить всё равно стоит.
— Проверим.
Он приложил идентификатор. На экране появилось:
ДОПУСК ПРИНЯТ.
ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ КОНТУРА ПОДТВЕРЖДЕНА.Элара почувствовала, как внутри всё становится неподвижным. Рейнар тоже увидел формулировку.
— Мой старый контур.
— Твой.
Он задержал на ней взгляд. Скрывать дальше не имело смысла. Элара достала свой терминал.
— Я нашла его на Н-4.
На экране появилась подпись.
FL-COM/27-RK.
Лицо Рейнара не изменилось. Только взгляд стал другим.
— Это мой идентификатор.
— Вижу.
— Где именно?