— Тогда делаем.
Элара уже открыла рот, чтобы согласиться, но заметила изменение на внешней схеме.
— Подожди.
Его рука остановилась над терминалом.
— Причина?
Она увеличила распределение поля. После стыковки двух кораблей система начала показывать больше данных: сигнал Рейнарова челнока накладывался на её собственный и позволял увидеть не только направление воздействия, но и его границы. Поле не тянуло их целиком.
Оно формировало коридор. Очень узкий, асимметричный и совершенно не похожий на современные транспортные трассы.
— Это не захват, — сказала Элара. — Во всяком случае, не в обычном смысле.
— Нас только что тащило к неизвестному объекту.
— Потому что я шла против направляющей.
— Ты сейчас оправдываешь систему, которая забрала у тебя управление?
— Я пытаюсь понять, как она работает. Это разные занятия.
Рейнар не стал спорить. Когда-то именно за это Элара его и ценила: он мог не соглашаться сколько угодно, но если она показывала техническую причину, слушал до конца.
Она наложила старую карту сектора на новую телеметрию. Совпадение оказалось почти незаметным — всего три точки, которые большинство систем отбросило бы как шум. Элара увеличила их и почувствовала, как прежняя профессиональная уверенность понемногу вытесняет усталость.
— Посмотри сюда.
Рейнар наклонился к экрану.
— Старые гравитационные ориентиры?
— Их так называли позже. На самом деле часть существовала ещё до прокладки К-17. Мы использовали их как естественные контрольные точки, потому что они уже были внесены в древние схемы.
— Древние насколько?
— Настолько, что когда я семь лет назад спрашивала об источнике карт, архив отвечал словом «унаследовано».
— Полезно.
— Именно поэтому я тогда потратила три недели, пытаясь выяснить больше.
Рейнар посмотрел на объект впереди.
— И выяснила?
— Что все технические службы умеют одинаково хорошо не отвечать на неудобные вопросы.
— Это я мог сказать бесплатно.
Элара провела пальцем по схеме.
— Поле строит маршрут по этим точкам. Когда мой челнок пытался удерживать прямой курс, система корректировала его обратно. Мы решили, что она перехватила управление.
— А на самом деле?
— На самом деле она могла считать, что я не умею входить.