Пауза.
— Уверена?
Элара проверила. Нет. Если Рейнар отключится сейчас, сеть сможет восстановить часть маршрутов через локальный приоритет Мары. Она ненавидела ответ.
— Нет. Если уйдёшь сейчас, сеть восстановит часть маршрутов.
— Тогда остаюсь.
— Я не просила.
Он молчал секунду.
— Именно поэтому спрашиваю. Мне остаться?
Элара перестала двигаться. Вокруг неё продолжали меняться линии. На внешней схеме Мара приближалась. Передача могла возобновиться в любую секунду. Но вопрос оказался больше текущей задачи. Рейнар мог уйти. Она сама несколько глав учила его не превращать собственный страх в приказ и не решать за неё.
То же правило он применил к себе. Вместо «я остаюсь» или «тебе нужен я» — вопрос. Элара ответила тихо, но связь передала каждое слово:
— На этот раз я сама тебя позвала.
Рейнар ничего не сказал сразу. Потом:
— Понял.
И остался.
Мара вышла на общий канал через тридцать секунд. Без изображения. Только голос.
— Вы оба всегда усложняли простые задачи.
Элара не прекращала работу.
— Странно слышать это от человека, который построил семилетний заговор вокруг одного архива.
— Если бы задача была простой, ты бы не понадобилась.
Рейнар ответил:
— Ещё один коридор, Мара.
— Ты правда думаешь, что двери меня остановят?
— Нет. Поэтому я и закрываю их по очереди.
Элара услышала в его голосе почти прежнего молодого офицера. Не беззаботность. Азарт человека, которому наконец дали задачу с противником, переставшим притворяться союзником. Мара тоже услышала.
— Ты всегда был лучше, когда переставал доказывать, что идеален.
— А вы всегда хуже, когда начинаете считать людей предсказуемыми.
Элара вмешалась:
— Поговорите после.
— Если будет после, — сказала Мара.