— Что, неужель не приглашен? — спросила Надежда Ипполитовна, очень стараясь, чтобы слова ее прозвучали как можно равнодушнее.
— Приглашен. Но поверишь... не могу, нет сил...
Соколов ждал упреков, насмешки, однако жена вдруг прищелкнула пальцами и весело сказала:
— Вот и прекрасно! Кутнем у себя дома.
И вот они за столом.
— Выкладывай, Анатолий! — потребовала Надежда Ипполитовна, сопровождая приказ широким, вольным жестом, дескать, мне сейчас море по колено, и ничем меня не вышибешь из колеи. — Ну что там нависло над твоей головой? Признавайся...
Соколов гадал, знает ли жена, что Буянов наконец вынес ему свой приговор. Вслух сказал с самой малой долей насмешки:
— Не хотелось бы портить этот неожиданный для меня ужин с шампанским.
— А может, он был затеян для того, чтобы...
— Договаривай.
— Видишь ли, я догадываюсь, что после доблестной победы нашей области... быть тебе в опале. Ты потерпел сокрушительное поражение...
«Наверное, все знает», — подумал Анатолий Петрович.
— Меня переводят в Серпилино, возможно, доверят пост секретаря райкома по пропаганде, — сказал он с откровенным вызовом.
— Это, Анатолий, для меня не новость, — ответила Надежда Ипполитовна ровным, спокойным голосом...
— И ты...
— Как видишь, жива и здорова и не колотят меня припадки отчаянья... Мне интересно, кого прочат на твое место?
— Даниленко.
Надежда Ипполитовна присвистнула с озорством мальчишки. Соколов резко отодвинул от себя тарелку.
— Даниленко! — повторил он. — Это меня бесит больше всего. Пусть бы кто угодно, только не этот деятель. Меня ужасает сама тенденция... Неужели мы так ничему и не научились?
Надежда Ипполитовна отпила глоток шампанского, долго наблюдала с непонятной улыбкой, как бегут пузырьки со дна бокала вверх.
— Даниленко, слов нет, ничтожество. Однако надо, надо бы кое-что иметь и тебе от Даниленко, если хочешь выжить...
«Все-таки выдала себя», — подумал Анатолий Петрович и вдруг взорвался:
— К черту! Не хочу выживать. Жить, жить хочу сообразно высшим моим понятиям!
Надежда Ипполитовна осторожно посмотрела на мужа.
— Разумеется, высшим...
— Попрошу оставить вашу иронию...
Пожав плечами, Надежда Ипполитовна вздохнула. Она заметила, как побледнело лицо мужа, а глаза... Конечно, с Буяновым человеку с такими глазами не ужиться. Можно себе представить, что происходит, когда они встречаются в недобрую минуту взглядами, это все равно что кремень ударить о кремень.
— Да нет же, нет, я не иронизирую. Клянусь тебе чем угодно, что превыше всего ценю твою убежденность. Это в тебе меня покоряет больше всего. У меня что-то разболелась голова, Анатолий. Давай спать. Потолкуем завтра. Утро вечера мудренее... Одно скажу... на коленях буду просить Буянова, чтобы оставил тебя в городе...
— Только попробуй!
И опять Надежда Ипполитовна уловила тот особенный взгляд мужа, от которого ей стало не по себе. «Ему бы тигров дрессировать», — неприязненно подумала она.