Проклятие прабабки. Род одиночек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да не барышня она! Я когда с Гавриловыми в город ездила, у меня там любовь была, – потупила взгляд Федора. – Ну, и родила там же… Барыня как узнала, пожалела меня, не стала прогонять. И дочку помогла пристроить к своим друзьям. Она у них там росла на кухне, среди дворовой прислуги. И с дитями барскими игралась. Поэтому и манерам обучена.

Варя не могла понять, сочиняла ли Федора на ходу или заранее заготовила эту легенду, но чувствовала невольное восхищение к своей спасительнице. Что значило женщине за сорок, такой, как Федора, крестьянке, признаться, что согрешила и прижила незаконное дитя, девушка знала не понаслышке. В её кругах это тоже порицалось, поэтому Варя оценила, чем жертвовала ради неё опекунша.

– Так и запишем…. Незаконная дочь скольки лет от роду? – повернулся Анисим к молодой матери.

– Осьмнадцати, – чуть слышно ответила Варенька. Она потупила глаза и изо всех сил делала вид, что она ничем непримечательная убогая незаконнорожденная крестьянка.

– Итак, Зеленина Варвара Александровна, осьмнадцати лет… – диктовал он писарю. – А почему Александровна?

– Ну дык… Сашкою звали моего полюбовника-то, – осмелела Феодора и будто бы сетовала на недогадливость Анисима.

– Угу. А дитё чьё? Варварино или опять твоё, Феодора? – озорно ухмыльнулся мужик. Он закинул в рот последнюю луковицу и теперь от него несло непередаваемым ароматом из лука, немытого тела и вчерашнего перегара.

– Моё, – пискнула Варенька. Потом прочистила горло и сказала уже громче: – Зеленина Лидия Ивановна, шести месяцев от роду.

– Тоже Зеленина? И эта тоже, что ли, незаконная? – грозно рыкнул Анисим и аж привстал.

– Тоже, – потупилась Варенька.

– Вы меня тут что, за дурака держите?! – продолжал греметь мужик, нависая над столом. – От одной несёт барскими замашками, а другая всю жизнь им жопы подтирала! Думаете, я вам поверю? Да ты, Феодора, ни в жисть ни с кем из деревенских не гуляла, а тут дочку нагулянную мне подсунуть хочешь? Врёшь, не уйдёшь! Я на тебя в город напишу, они пришлют своих комиссаров и быстро вытрясут, кто есть кто! Развели мне тут белую кость!

– А ты мне тут не ори, Анисим, вон дитя разбудил! А ну, пшёл отсюдова! Брысь из моей избы, пришёл тут, разорался! Какая мы тебе кость?! Совсем ума лишился? Да отправляй ты куда хочешь, я всем расскажу, какую ты тут канитель развёл! – не на шутку разгневанная Федора выталкивала комиссию из дома под рёв разбуженной Лидочки.

Варенька схватила дочку на руки, качала, но уединиться в спальне боялась, пока все не уйдут.

– Вы чего мне тут удумали, ссильничать девку? Знаю я, чаво вы припёрлись! Думали, раз безмужняя, так и ничейная?! Не дам я Варьку в обиду, не на ту напали! – продолжала греметь Федора. – Ишь, припёрлись, да ещё пожрать сподобился! И не стыдно тебе, Анисим? Вот до мамки твоей дойду, она тебе всыпет!

Громкоголосая хозяйка вытолкала непрошеных гостей за дверь и тяжело привалилась к косяку двери.

– Беда, Варварушка, ой, беда, – простонала она. – Надо что-то думать, не зря вон припёрлись. Докопаются до вас, кто вы такая, и что тогда будет? И с Лидочкой?

Варя молчала. Кормила дочь грудью, а та хваталась второй ручкой за ворот, шарила по второй груди, хулиганила. Голова соображала, как лучше поступить. Уйти, ночью, покуда все спят. Но куда пойти? У неё ни денег, ни ценностей, которые можно продать. Есть серебряные подсвечники, которые можно продать, но хватит ли ей для того, чтобы устроиться на новом месте? И сколько они вообще сейчас стоят?

Барыня никогда раньше не держала в руках большие деньги. То, что давал папенька на мороженое да булочки на прогулке – не в счёт. Не знала ни цен, ни правил. Всегда ей всё готовое приносили слуги, а все желания выполнял отец. Папенька, где ты, что с тобой?

А если попробовать вернуться в отчий дом, в Хвалынск? Но где гарантии того, что его тоже не разграбили, как имение Гавриловых? И приедет она с новорожденной дочкой к руинам да пепелищу…

Где сейчас могут быть её муж и его родители, она даже не представляла. Лелеяла тайную надежду, что приедут проведать в имение, да разыщут её… Но надежды было мало.

– Ничего, Федора, что-нибудь придумаем. Ты раньше времени не городи, может быть, пронесёт ещё. А не выйдет – сбегу куда-нибудь. Где-нибудь и мне на этом свете место найдётся… – Варенька вздохнула и посадила дочь на коленки. Та тянулась к куску хлеба, что лежал на столе с неоконченным завтраком, и мать машинально сунула ей в его в руку. Лидочка взвизгнула от удовольствия и тут же обслюнявила кулачок с зажатым сокровищем.

– Я пойду у бабок еще поспрошаю, что за сельсовет такой и что они хотят, – с надеждой произнесла Федора, прибирая со стола. Есть никому не хотелось. – Давайте дитё мне, а сами пойдите воды натаскайте. Пусть видят, что мы их не боимся.

Варенька встала, отряхнула свою бессменную юбку, расправила плечи и вышла в сени. Там схватила два ведра и с гордо поднятой головой вышла на улицу. До колодца было идти совсем ничего – через два дома. За околицей никого не было, и девушка незаметно выдохнула.

Набрав воды у колодца со скрипучим воротом, пошла обратно, старательно выпрямляя спину, чтобы распределить нагрузку. Уже привыкла за месяц к этой работе, и шла споро, почти не раскачивая вёдра. Под самым забором Федориного дома увидела фигуру, тут же отделившуюся от досок. Это был тот самый мужик, что предлагал ей прогуляться в лес. Привычка сохранять самообладание не подвела – Варенька и бровью не повела, что узнала.

Мужик же, пристроившись чуть позади неё, нашёптывал:

– Что, потаскуха городская, нос воротишь? Ты у меня смотри, на тебя подозрения есть. Иван-то Евдокимов сын зимой толковал про барыньку, что в доме Гавриловых жила. Не ты ли случаем? Вас, белоручек, издалека видать. Ишь, как нос задрала! Мы на тебя управу найдём, – жарко дышал ей в шею и неприятно шевелил волоски.

Варвара, не разворачиваясь, шикнула на него:

– А ну пошёл вон отсюдова! Не видишь, воду несу – оболью ненароком! – угрожающе пихнула в его сторону ведром. – А не угомонишься, пойду на тебя в сельсовет жаловаться. Не смог нормально бабы добиться, к мужикам поныть пошёл? Да на тебя, на такого убогого, ни одна баба не взглянет! У, чёрт!

Старательно копировала словечки, что слышала от Федоры. А у самой сердечко трепыхалось, как подбитая птица. Замирала и ждала, что скажет в ответ.

– Ну, ссссука, поплачешь ты ещё, – выругался тот и сплюнул себе под ноги. Спиной почуяла – отстал. Не оглядываясь, зашла в дом и, поставив вёдра в сенях, оперлась на стену. Ноги не держали.