Губы разошлись, грудь напряглась, но звук не успел вырваться наружу. Всё вокруг растянулось ещё сильнее, но протянутая к Сергею рука почти остановилась.
Она видела угрозу, однако ничего не могла сделать.
В тот же миг фигура повернула голову. Не к Сергею, а к ней.
Движение прошло сквозь замершее время так спокойно, словно оно не имело над неизвестным существом никакой власти.
В голове раздался гулкий голос:
— ТЫ. ПОДОЙДЁШЬ.
Фигура исчезла. Анастасия ощутила жар в груди.
Он возник глубоко внутри, резко разросся и прошёл по телу. Девушка не успела ни вдохнуть, ни понять, что происходит, как каменный зал пропал.
Вокруг открылось огромное космическое пространство. Она видела всё сразу.
Не отдельные звёзды и не далёкую светящуюся полосу. Всю огромную галактику Млечного Пути, раскинувшуюся перед ней бесчисленными огнями, светлыми рукавами и тёмными промежутками между ними.
Расстояние перестало что-либо значить.
Анастасия не могла определить, где находится сама, откуда смотрит и как вообще способна охватить подобный масштаб. Свет касался её со всех сторон, а жар в груди продолжал расти, заполняя всё, что ещё оставалось от привычных ощущений.
Миг, и она вернулась в реальность. Но уже не летела к порталу.
Теперь Анастасия неслась справа от Сергея прямо на богиню, пригнувшись и готовясь ударить клинком, хранящим часть души её отца.
Краем глаза она заметила Сергея. Он тоже увидел её.
Его тёмный меч уже разрушился, и отдельные чёрные обломки ещё распадались в воздухе. За спиной жёлтые печати сместились вперёд, проходя рядом с Анастасией и раскрываясь перед богиней.
Та отступила.
Навстречу девушке поднялась ладонь, и движение Анастасии внезапно оборвалось. Неизвестная сила удержала её на месте, не позволяя довести удар.
Сергей же не остановился. В его руке появился другой клинок.
Он направил его к центру печати, и наконечник — примерно десять сантиметров от острия — начал ярко гореть белым светом. Так, как когда-то, как рассказали Леонид и другие, горел клинок её отца.
В следующий миг удар пришёлся прямо в центр печати и по пространству пошли трещины.
Вика сидела на небольшой поляне среди мягкой, едва колыхавшейся травы.
Перед ней тихо потрескивал огонь в утоптанном и освобождённом от травы месте.
Он горел, лишь немного согревая. Тонкие языки пламени облизывали потемневшее дерево, и от костра тянуло дымом, теплом и чем-то привычным, чего совсем не существовало в белом пространстве.
Девочка подвинулась ближе, осторожно вытягивая ладони.
Напротив огня сидел тот самый старик.
Сгорбившись и опустив руки, он бездумно смотрел на пламя. Свет ложился на его спутанную бороду, израненные плечи и пальцы, ещё недавно удерживавшие Вику среди невидимого ветра.
Он молчал.
Девочка пару раз оглянулась.
Поляна оказалась совсем небольшой. За травой не начинался лес, не виднелись дома и не уходила вдаль дорога. Там по-прежнему находилось всё то же белое пространство, временами едва заметно менявшее оттенок.