— Ты говоришь так, будто он покупает доступ ко мне и моей дочери, хотя ты очень далек от истины, — бросаю я вызов, покончив с пассивно-агрессивным началом этого разговора.
— Именно это он и делает, Билл, — отвечает папа.
Я уныло выдыхаю и прошу у бармена диетическую колу.
— Ты сейчас говоришь так, будто никогда не знал Эммета до того, как узнал о наших отношениях.
Он морщится, когда я заканчиваю предложение, и делает ещ глоток пива, вероятно, чтобы смыть реальность.
— Я не знал его раньше, — утверждает он. — Иногда людям требуются годы, чтобы показать своё истинное лицо, независимо от того, насколько хорошо, как тебе казалось, ты их знал. Посмотри на Марию.
Гнев разрастается у меня внутри.
— Эммет совсем не похож на Марию, и ты это знаешь. Это действительно несправедливое сравнение. И к тому же очень жестокое, — продолжаю я.
Он усмехается и наконец смотрит на меня. Может быть, это из-за освещения в баре, но лицо у папы гораздо более осунувшееся, чем когда я видела его в последний раз неделю назад. Так же, как мама в моей квартире, он выглядит так, будто просто живет обычной жизнью, больше не наслаждаясь близкими отношениями, которые у него когда-то были. В том числе и со мной и Эмметом. Мне отчаянно хочется обнять его за плечи, как он столько раз делал со мной, и прошептать обещание, что всё будет хорошо. И я бы так и сделала, если бы знала, что он послушает.
— Знаешь, что действительно жестоко? Узнать, что твой друг предал тебя самым ужасным из возможных способов и втянул твою единственную дочь и её ребенка в свой послеразводный кризис среднего возраста.
Я качаю головой, а он кивает в ответ.
— Запомни мои слова, милая. Через шесть месяцев всё это закончится катастрофой. А мы с Фреей будем собирать осколки твоей жизни.
— Моя жизнь складывается замечательно, — уточняю я. — Мне предложили стажировку в юридической фирме друга.
Сделав ещё глоток пива, он ставит стакан обратно.
— Фрейя мне всё рассказала. Я рад за тебя.
Всё, даже получение работы моей мечты, омрачено этим чертовым беспорядком, который, похоже, никто не в состоянии исправить.
Я смотрю на своего отца, пока он смотрит рекламу на экране.
Ничто и никогда больше не будет прежним, не так ли? Разрушительный ущерб, которого опасался Эммет, усугубляется моим упрямым отцом, который даже не хочет вести со мной разумный разговор, не говоря уже о своём бывшем лучшем друге.
— Ты что-нибудь слышала о Такере?
— Какая разница, даже если бы слышала? — огрызаюсь я, на грани потери самообладания.
Он приподнимает одно плечо.
— Он настоящий отец Блейк, и я хотел убедиться, что он, по крайней мере, выполняет свою часть сделки.
Мои родители понятия не имеют о визите Такера в Бруклин, и прямо сейчас я намерена сохранить это в тайне. Если папа пронюхает, что Такер просил меня вернуться к нему — даже если это было по совершенно неправильным причинам — папа, скорее всего, попытается свести меня с моим бывшим, его заблуждающийся разум был убежден, что Такер и его ужасная семейка были бы лучшей парой для меня и Блейк, чем мужчина, в которого я на самом деле влюблена.
— Он платит самый минимум, и на этом его усилия заканчиваются. Эммет гораздо лучший отец, чем когда-либо будет Такер.
Мои слова отскакивают от непробиваемой брони отца.
— Билл?
Мы оба оборачиваемся на звук голоса Эммета.
Держа Блейк на руках, он указывает в сторону выхода, на мгновение бросив взгляд на папу.
— Мы с Блейк подождем тебя в машине.
— Конечно, — отвечаю я, мой голос едва способен произнести хоть слово, не дрогнув.