Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он мысленно прошелся по фактам, как по вехам: бегство, страх, нищета, одиночество, травля, попытка самосуда... Ее путь был вымощен таким отчаянием, перед которым любая придуманная им кара выглядела бы жалкой пародией.

Роан сжал руку в кулак, ощущая прилив стыда. Он, вершащий судьбы, опустился до уровня обиженного ребенка, который отнимает игрушку, чтобы досадить? Это было ниже его достоинства. Ниже той ясной, железной логики, которой он всегда руководствовался.

И самое главное — это было неэффективно . Страх за ребенка не сломит ее. Это лишь загонит ее еще глубже в угол, заставит искать новые, отчаянные пути сопротивления. Он видел это в ее глазах — она скорее умрет, чем сдастся.

Он резко развернулся и вышел в коридор. Дежурный офицер замер по стойке «смирно».

— Позовите служанку. Немедленно.

Когда через несколько секунд появилась испуганная горничная, он, не глядя на нее, бережно, с непривычной нежностью, передал ей Этельфледу.

— Отнесите ее к матери, — слова дались ему тяжело, но в них уже не было прежней стали, лишь усталое признание неизбежного. — И передайте, что я буду забирать ребенка после полудня до вечера. Все остальное время она будет с ней.

Служанка поклонилась, не смея сказать ни слова, и поспешно удалилась, неся ребенка, как драгоценную ношу. А Роан с тяжелым грузом на душе смотрел ей вслед.

Он уже столько раз ошибся, сколько не ошибался за всю свою жизнь. Пора бы ему уже хоть что-то сделать правильно.

ГЛАВА 33

Дверь отворилась тихо, почти неслышно. Я даже не подняла головы, продолжая безучастно смотреть в окно, где закат заливал сад густым, как варенье, багрянцем. Очередной день подходил к концу, такой же бесконечный и выморочный, как и предыдущие.

Я не ждала, что мне принесут Фледи. Точно не после той сцены, что произошла между мной и Роаном. Каждый раз, вспоминая его лицо, искаженное не гневом, а какой-то немой, всесокрушающей болью, мне становилось физически дурно. Я украла у него год. Целый год жизни его дочери. Я видела ее первые улыбки, слышала ее первый смех, а он — нет.

Он должен был злиться на меня. И хотя мне и было тяжело это признавать, он имел на это полное право. Два дня без Фледи... они ощущались, как капля в море по сравнению с тем, что забрала у него я.

Будь я на его месте...

Мысль была шипом, вонзившимся в самое сердце.

Будь я на его месте, я бы забрала дочь и уехала. Подальше. На край света. И сделала бы все, чтобы мать никогда не нашла нас.

И я лишь могла молиться, что он не такой, как я. Что в его душе, закованной в сталь инквизиторского долга, найдется больше... чего? Снисхождения? Понимания? Справедливости?

Так что мое пребывание здесь, в этой запертой золотой клетке, было в какой-то степени обнадеживающим. Пока я здесь — он здесь. Пока он здесь — Фледи здесь. И значит, еще не все потеряно.

Внезапный тихий всхлип, знакомый до каждой нотки, заставил меня вздрогнуть и резко обернуться.

На пороге стояла служанка, держа на руках закутанную в полотенце Фледи. Розовая от купания, со все еще влажными волосами, она смотрела на меня своими огромными глазами, и нижняя губка уже начала предательски трястись.

Сердце упало куда-то в пятки и отдалось бешеным стуком в висках. Я метнулась к ней, не чувствуя под собой ног, и руки сами собой протянулись, чтобы принять это маленькое, хрупкое сокровище.

— Ма! — всхлипнула она уже громче, и слезки покатились по щекам.

Я прижала ее к себе, зарылась лицом в ее влажные, пахнущие детским мылом волосы, и мир сузился до этого единственного, бесконечно дорогого существа. Слезы текли по моим щекам, но это были слезы облегчения, смешанного с щемящей болью.

— Его святейшество приказал передать, что малышка будет оставаться с вами. На все время. Кроме часов после полудня и до ужина, — услышала я почтительный голос горничной и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Оставшись одни, мы с Фледи устроились в большом кресле у окна. Я качала ее, шептала какие-то успокаивающие слова, а она, утирая кулачком слезы, постепенно успокаивалась, ее дыхание становилось ровным и глубоким. Она играла моими волосами, что-то неразборчиво бормотала, улыбалась, и каждый ее вздох, каждое движение были бальзамом на мою израненную душу.

Так потекли наши новые дни. Они выстроились в странный, размеренный ритм, где главными вехами были не часы, а визиты горничной. Утро начиналось с завтрака, который приносили мне и Фледи. Потом – прогулка в саду. Мне разрешили гулять по восточному крылу поместья и оранжерее. В сопровождении стражи, разумеется. Двое бесстрастных стражников всегда следовали в десяти шагах сзади, их молчаливое присутствие было постоянным напоминанием: ты не гостья, а ценная собственность.

Мне давали все, что я ни попрошу. Книги из библиотеки, перья и пергамент, тонкую шерсть для вязания. Каждая моя прихоть, должно быть, фиксировалась и где-то утверждалась, но мне никогда не отказывали.

Эта щедрость была оглушительной.

И абсолютно бесчувственной.

Я была окружена вниманием, как драгоценный экспонат в музее, до которого можно дотронуться только в белых перчатках.