Он раздражённо провёл ладонью по лицу и уже спокойнее добавил.
— Хотя, если честно, студия мне многое дала. Имя, бюджеты, связи, возможность снимать. Просто в какой-то момент им этого стало мало. Они захотели решать ещё и то, каким режиссёром мне быть.
— Не переживай. Они сами скоро придут к тебе, — отмахнулся я.
Максимо посмотрел с сомнением, но я уже прокручивал в голове цифры.
— Что главное для кинотеатров? Заполняемость. Если фильм приносит деньги, ему дадут больше экранов. Покажешь отличный результат на старте, и разговор станет совсем другим.
— Думаешь? Такое бывает, но редко, — неуверенно произнёс он.
А я не думал. Я знал.
Здесь почти не было развитого пиратства. По крайней мере такого, к которому привык я. Не существовало нормальной инфраструктуры для быстрого распространения копий, не было привычных сайтов, торрентов, каталогов, где фильм через несколько часов после выхода уже лежит в свободном доступе. Если человек хотел посмотреть новинку, он шёл в кинотеатр. И если мы сумеем заставить людей захотеть увидеть именно эту картину, дальше всё станет вопросом предложения.
Вида уже давала мне охват, о котором большинство местных рекламщиков могли только мечтать. Фильм можно было показать миллионам людей за считаные дни. Создать интерес, обсуждение, ощущение события. А если пятьдесят кинотеатров не смогут переварить спрос, рядом неизбежно появятся очереди. Люди начнут спрашивать, где ещё идёт фильм, жаловаться, что билетов нет, писать об этом в самой Виде. И вот тогда крупным сетям придётся очень быстро вспомнить о Максимо.
Очереди захотят монетизировать.
В этом я не сомневался.
Заработок вообще был одним из самых древних и неистребимых человеческих желаний.
— По сути, рекламы в одной только Виде хватит, чтобы заполнить твои залы, — произнёс я, продолжая размышлять вслух. — Касательно трейлера… Зачем он тебе вообще?
Максимо от удивления даже приоткрыл рот.
Я не дал ему вставить ни слова.
— Нам не нужна реклама именно фильма. Нам нужно, чтобы о нём говорили.
Вот тут меня уже понесло. Идеи одна за другой начали складываться в голове. Не показывать зрителю всё сразу. Не объяснять сюжет. Не пытаться за минуту убедить человека, что он обязан посмотреть семь людей за столом. Сам по себе такой рассказ звучал скучно. Значит, продавать нужно было не содержание, а любопытство. Тайну. Скандал. Желание узнать, из-за чего вообще поднялся шум.
Я откинулся в кресле и на несколько секунд замолчал, рассматривая лежащую на столе флешку.
— Так. Мне нужно немного поработать. Оставь продвижение мне. Договорились?
Максимо заметно оживился. Ещё несколько минут назад он сидел передо мной раздражённый и уставший, а теперь в глазах снова появился азарт.
— С радостью, — без колебаний ответил он, а потом чуть замялся. — Сколько?
Я сразу понял, о чём речь.
— Десять процентов.
Максимо слегка пожевал губы, быстро прикидывая что-то в уме. Я не торопил. Десять процентов от проката могли превратиться в очень приличные деньги, если всё получится. Но без продвижения его фильм рисковал остаться в восьмидесяти залах и исчезнуть через пару недель.
В конце концов он махнул рукой.
— Это более чем хороший процент, учитывая, что сама идея фильма принадлежит тебе, — кивнул он.
— Тогда договорились. Моя помощница с тобой свяжется, оформите всё нормально.
Я поднялся из-за стола. Максимо тоже встал и убрал флешку обратно в карман, хотя теперь она ему, похоже, уже была не особенно нужна.
— И что ты собираешься делать? — всё-таки не выдержал он.
Я посмотрел на него и усмехнулся.