— Убедили, но на половину, — признался он. — Дальше будет решать сам Себастьян.
— Договорились.
Мы поднялись, и опять обменялись рукопожатиями. На этот раз чуть теплее.
Подготовка стартовала в тот же день.
В особняке дэ Фуэго завелся ребенок.
Тайрон обнаружил это в первое же утро, когда спустился к завтраку и едва не столкнулся в галерее с маленьким рыжим сорванцом. Он пронесся мимо, прошлепал босыми пятками по паркету, вильнул за угол, и оттуда донесся возмущенный возглас горничной вперемешку со звонким хохотом.
— Лурье! — прилетело следом с лестницы. — Лурье, вернись!
За мальчиком, придерживая платье, пробежала Ева.
Тайрон проводил обоих взглядом и отправился завтракать в одиночестве, размышляя о том, во что превратился его тихий дом.
К обеду выяснились подробности. Мальчишку, судя по всему, вниманием прежде не баловали: няньки, режим, детская в дальнем крыле чужого особняка. Здесь же он впервые оказался предоставлен сам себе и отрывался за все немногочисленные годы. Рыженькая макушка мелькала повсюду. В библиотеке, где он выстраивал из тяжелых томов крепостную стену. На кухне, откуда тянуло ванилью и где повариха, растаяв за четверть часа, пекла ему очередную порцию печенья. В саду, где он гонял голубей с упорством пастушьей собаки.
Прислуга ворчала для порядка и одновременно обожала его.
Самое неожиданное Тайрон обнаружил в себе.
Его это умиляло. Топот над головой мешал работать с документами, детский визг распугивал мысли о Мачадо, и при всём этом раздражение не приходило. Внуков у него не было. Трое сыновей, дочь, полный дом взрослых людей, и ни один до сих пор не удосужился. Он успел забыть, каково это, когда в комнатах обитает кто-то ростом ниже подоконника, а теперь периодически просто сидел с легкой улыбкой, погрузившись в воспоминания. Дом оживал на глазах.
Ева ходила за сыном тенью. Держалась в нескольких шагах и не сводила с него глаз. От каждого телефонного звонка в холле она вздрагивала.
Вечером второго дня к Тайрону поднялась Элеонора.
Она прикрыла дверь, села напротив мужа и некоторое время молчала, разглаживая складку на юбке. Тайрон отложил бумаги.
— Я поговорила с девочкой, — наконец начала жена. — С Евой. Дорогой, она столько вынесла за этот брак, что иной на её месте давно бы сломался. Она очень несчастная, хоть и держится. А Мачадо мстительный болван. Он ведь заберёт у неё сына, суды в Фаворе будут на его стороне. Разлучать мать с сыном неправильно, и ты это знаешь. Мы же поможем?
— Это дела Виктора. — Тайрон потёр переносицу. — Женщина работает у него, защита её тоже на нём. Давай переждём.
— Переждём, — повторила Элеонора тоном, от которого у него заныли зубы.
Она поднялась, сухо поцеловала мужа в висок и вышла. Тайрон вернулся к бумагам, но строчки расползались. Это короткое слово в её исполнении звучало очень болезненно.
Со следующего дня Элеонора перешла в наступление, и вела его чужими руками.
— Лурье, милый, деда в кабинете скучает, — доносилось из коридора. — Отнеси ему газету.
— Лурье, спроси у деда, будет ли он чай.
— Дед покажет тебе глобус, он большой.
Поручения он исполнял с исполнительностью новобранца. Стучал в дверь, вваливался, не дождавшись ответа, и звонко докладывал: «Дед, тебе газету!» Первые разы Тайрон пытался поправить: он не дед, он сеньор Тайрон. Лурье выслушивал, кивал и в следующий заход начинал с того же слова. Упорству мальчишки позавидовал бы любой профессионал.
Но Тайрон сдался.
Глобус был извлечен с верхней полки и водружен на ковёр. Лурье крутил его, тыкал пальцем в Сапфировое море и требовал показать, где живут пираты, и Тайрон показывал. Потом они строили из костяшек домино домики, и глава Периодики, гроза совета директоров, ползал по ковру в дорогом костюме, подавая костяшки и следя, чтобы они не обрушились раньше времени.
От мальчика пахло печеньем и травой, тёплая ладошка, хватавшая деда за рукав, липла к запястью, и почему-то именно эта ладошка постепенно растопила сердце старика.
Ева наблюдала за ними из дверей, прижав пальцы к губам. Элеонора проходила мимо с лицом полководца, у которого всё идёт по плану.
Так прошло ещё два дня, наполненных топотом, пиратами и рухнувшими домиками из домино.