Прикусив губу, я расслабляюсь и опять опускаюсь полностью на его член, и задыхаюсь от внезапной боли. Несколько секунд он заставляет меня терпеть, потому что я испытываю ощущение чрезмерного наполнения, смешанное с острой болью, от того, что он находится очень глубоко внутри меня.
— Твоя киска ощущается настолько чертовски хорошо, что могу не выходить из тебя всю ночь.
Мы в упор пристально смотрим друг на друга. Должно быть мои глаза выражают полное удивление. Его взгляд горит возбуждением от доминирования надо мной, и то, что он видит меня в таком положении с широко разведенными коленями и свой член, похороненный слишком глубоко внутри моего тела, я с трудом переношу это положение, и начинаю хныкать, он жалеет меня.
— Наклонись вперед, — тихим голосом рычит он.
Я сразу же повинуюсь, и боль уходит. Остается только несказанное удовольствие от растянутости и наполненности. Он сжимает мою грудь и притягивает к себе, сосет жесткий мой сосок, сначала один, потом другую. Я начинаю двигаться на его эрекции, и мы стонем в унисон. Мой клитор трется о его лобковую кость. Назад вперед. Назад и вперед, насколько позволяет его жадный рот, не отпускающий мой сосок. Мы тремся друг о друга. Тремся. Восхитительное трение. Наши тела стали мокрыми и скользкими. Это прекрасно.
Он ждет меня, прежде чем позволяет себе взорваться внутри меня. Я падаю на него, прижимаясь щекой к груди, и слышу быстрые, гулкие удары его сердца и ощущаю сильные подергивания его члена внутри себя. Когда он затихает, я приподнимаю голову. Его глаза закрыты, лицо совершенно спокойно.
— Ты спишь? – спрашиваю я.
— Нет.
Кончиками своих волос я начинаю щекотать его подбородок.
— Какое твое любимое слово?
Он открывает глаза.
— Яйцо.
— Почему?
— Мне просто нравится, как оно звучит.
— Ты странный человек.
Он хихикает.
— А твое?
— Леденец.
— Я хотел бы изменить свое слово.
— На какое?
— Лана.
Я смеюсь.
— Это, мистер Баррингтон, самая избитая (старомодная) вещь, которую ты мне когда-либо говорил.
— Нет, правда. Каждый раз, когда я произношу его, или слышу, как его кто-то произносит, оно вызывает во мне трепет.
Я чувствую себя ленивой и расслабленной, лежа на него сверху.
— Мы так мало знаем друг о друге, правда?
— Я знаю все, что мне нужно знать о тебе. Все остальное я узнаю потом.
— Мне интересно, что ты знаешь обо мне?
— Ну, для начала я знаю, что ты храбрая.
Я хмурюсь.