— Разве в компании нет чётких правил насчёт харрасмента со стороны руководства? — говорю почти нежно, стараясь сделать голос пониже.
— Правил? — Феликс, кашлянув, сдавленно усмехается. — Харрасмент — это нарушение личных границ… без согласия. А ты сейчас действуешь по собственному желанию!
— Действительно, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не подскочить и не дать ему пощёчину. — Как интересно. Значит, и иностранные партнёры, которые требовали увеличить женский контингент в компании, отнесутся к этому с пониманием.
— Ты сейчас пытаешься шантажировать меня, куколка? — от неприкрытой угрозы в голосе по спине бегут мурашки.
— Ну что вы, Феликс Эдмундович, — произношу, добавив в голос хрипотцы, делаю ещё шаг, останавливаюсь прямо перед ним и, комкая пальцами, приподнимаю узкую юбку до бёдер, чтобы не стесняла движения, а затем одним слитным движением опускаюсь перед ним на колени. — Я бы не посмела… Видите? — смотрю на него снизу вверх.
— Вижу, — у мужчины дёргается кадык, он напряжённо стискивает челюсти.
— То есть проблем не будет, — кладу руку чуть повыше его колена, веду вверх, поглаживая, и останавливаюсь в нескольких сантиметрах от паха. — И никто не узнает…
— Нет, — сиплый голос, и я чувствую движение под моей ладонью.
Пульсацию. Твёрдость и тяжесть.
Ну что ж. Я не была уверена, что это произойдёт, но, кажется, моя маленькая месть удалась.
— Совсем никто не узнает… — повторяю, придвигаясь поближе.
— Совсем никто, — он резко выдыхает.
— …Что я вам отказала! — заканчиваю, быстро подаваясь назад и резко встав с колен.
— Что?..
Успеваю увидеть, что глаза у него как будто пьяные немного. Но вглядываться времени нет — у меня есть буквально пара секунд, пока он не очухался. Подскакиваю к двери кабинета, без каблуков это делать куда удобнее.
— Аврор-р-ра! — рычание мне в ответ.
— Заявление будет лежать у вас на столе завтра утром, Феликс Эдмундович! — кидаю короткий взгляд на обернувшегося ко мне злого мужчину.
Точнее, на его брюки. И позволяю себе ядовитую усмешку, видя очевидное возбуждение.
— Продуктивного.… вечера! — выпаливаю и рву на себя створку.
— Стоять!
Но я уже вырываюсь наружу и тут же сталкиваюсь с секретаршей. Явилась, не запылилась…
— Я тебе что сказала?! — девица чуть не в обмороке. — Сидеть и ничего не трогать! Свихнулась что ли, без разрешения в кабинет заходить?! Да тебя вышвырнут отсюда за такое нарушение!
— Не переживай, я сама уйду, — отмахиваюсь от неё, но она уже не обращает на меня внимания, угодливо смотрит мне за спину.
— Феликс Эдмундович, ради бога, простите, эта новенькая совершенно не соображает…
Морщусь от противного тона — ей-богу, столько сахара, диабет заработать можно!
— Она уже уходит! — продолжает заливаться соловьём секретарь. — Ей нужно было только документы передать, а они уже здесь, так что всё в порядке… ты почему без обуви?! — шипит, глядя на мои ноги круглыми глазами.
— Мозоли натёрла, — ляпаю на автомате, прямо и дерзко смотрю на Феликса.
Ну теперь-то уж что. Всё равно увольняться.
Вот только... не нравится мне выражение его лица!
Мужчина переводит взгляд с секретаря на меня и делает шаг вперёд.