— А, откуда у него оружие? — спросил Константинов.
— Подбросили. У нас не было оружия. Видимо, затащили, когда никого не было дома.
— Почему вы так думаете? — поинтересовался прокурор. — Вы могли просто не знать.
— Так оперативники ничего не искали, сразу лезли на шкаф или под кровать, и именно там и оказывались стволы. И еще знаете, у нас уборщица каждую неделю убирает. И как раз накануне убиралась. И со всех шкафов пыль вытирает, и под кроватями. Что же она-то ничего не нашла?
Левиев заявил ходатайство о допросе уборщицы. Суд удалился совещаться с самим собой.
И отказал: суд считает допрос клинера нецелесообразным.
— Ну, вот, — сказал Альбицкий. — Чего же тут целесообразного? Опровергнет же все.
— Но это же шито белыми нитками, — взмутился Женя.
— А какими ты хочешь? — спросил майор. — Белые нитки они самые дешевые. Знаешь, как автомобиль без окраса.
— В нашем списке еще пятьдесят человек, — напомнил Константинов.
Судья пролистал список до конца, поморщился и сказал:
— Эти люди вообще ни при чем! Отказано!
— Один свидетель из пятидесяти? — спросил Женя. — Как так можно?
— Ох, Женька, этой фишке уже лет сорок! — сказал Альбицкий. — Тоже мне экзотика! Свидетелей обвинения допросить, свидетелям защиты отказать. Все элементарно.
— Не похоже на университетскую теорию, да? — хмыкнул майор.
— Зачем суд тогда! — воскликнул Женя. — Были же сталинские тройки!
— А чем тебе не тройка? — спросил Кирилл Иванович.
— Сталинские тройки были весьма рациональным решением, — заметил Альбицкий. — Хотя бы менее лицемерным. И этим куклам зарплаты меньше платить. Весь суд за пять минут — и приговор к расстрелу, а эти вторую неделю делают вид, что что-то решают.
— Я не совсем понимаю, зачем здесь вообще суд, — заметил Крис. — В монархических странах обычно есть институт королевских указов.
— И то верно, — хмыкнул Альбицкий. — Организовал бы нацлидер канцелярию при своей администрации и пусть выносят приговоры на основе документов, без всякого разбирательства. Очень экономично.
— А можно и без документов, — заметил Кирилл Иванович.
— Ты всегда был радикальнее меня, — сказал Андрей. — Действительно, зачем документы? Следствие решило, что виновен, значит, виновен.
— А, зачем следствие? — спросил майор. — Оно что у нас лучше этого суда?
— Мыслю стереотипами, — вздохнул Андрей. — Конечно, какой смысл в следствии? Достаточно обвинения. А уж адвокаты — это вообще анахронизм.
— Тогда зачем все это? — спросил Женя.
— Ну, как зачем? — усмехнулся майор. — Для видимости, конечно.
— Сохранить лицо? — поинтересовался Крис. — Вы, что, китайцы?
— Не совсем, вроде, — сказал Кирилл Иванович. — Но что-то явно есть.
— Основная причина даже не в том, чтобы сохранить лицо, — сказал Андрей. — А в том, чтобы спихнуть ответственность. Это не я, это у нас суд такой. Суд решал, а мы не смеем вмешиваться. У нас суды независимы. Да? А вы не знали?
Из всех свидетелей защиты суд согласился допросить еще одного из списка защиты Яна.