— Там несколько критериев. Прежде всего ты должен достичь 21-летнего возраста, прежде чем подавать заявку на вступление в ложу. Должен иметь достойную репутацию и хорошие рекомендации от равных себе. В большинстве масонских лож обязательным требованием является вера в Высшую силу, независимо от религии, которую ты исповедуешь.
— А ты исповедуешь?
— Я крещёная в православии, и от Бога не отрекалась, но в церкви последний раз была уже и не помню, когда. Бог у тебя должен быть здесь, — она приложила руку к груди в районе сердца, — и здесь.
На этот раз её пальцы коснулись лба.
— Как ты понимаешь, членом женской ложи может стать лишь женщина. Причём рождённая ею. А то был случай…
Она замурчала, а я вопросительно приподнял бровь. Маруся усмехнулась:
— Это было в Штатах, там членом женской ложи стала транссексуалка — то есть бывший мужчина. И она скрыла этот факт. А когда всё же правда всплыла — её с позором изгнали из ложи.
— Да уж, не повезло, — глубокомысленно заметил я.
И тут Ге решительно ударила ладошкой по столешнице:
— Ну всё, хочу домой и в постель! Иван, может быть, проводишь меня? Отсюда до моего дома идти от силы минут десять, нет смысла вызывать такси. А одной идти страшновато, мало ли…
— Не вопрос, — кивнул я, немного опешив от такого предложения. — Уж от хулиганов, думаю, как-нибудь отобьёмся… Или убежим. Хотя, пока живу в Питере, не встретил ни одного.
— О да, это уже давно не тот бандитский Петербург, воспетый ремесленниками от кинематографа, — хмыкнула Маруся. — Просто мне скучно будет идти одной по холодным улицам этого странного города…
— Почему странного?
— Ты, наверное, слишком мало в нём прожил, но со временем почувствуешь его странность. Она будет проявляться во многих вещах. Сам поймёшь… Ну что, идём?
Она оставила официанту щедрые чаевые, и мы, забрав из гардероба свою одежду, покинули это приятное заведение общепита с оригинальным названием «Парадная №7».
Жила Маруся в дореволюционной постройки доме на углу Никольского и Кустарного переулков.
Дом был 4-этажным, но первый этаж смотрелся каким-то неполноценным, так что, как я про себя прикинул. Тут было скорее три с половиной этажа. Квартира Маруси располагалась на последнем. Это писательница мне сообщила, когда мы уже стояли возле парадной.
— Зайдёшь? — просто спросила она.
— Зайду, — просто ответил я.
И мы поднялись к ней в квартиру.
— Кофе будешь? У меня хороший зерновой кофе, через кофемолку прогоняю и варю в турке.
— Боюсь, после твоего кофе я долго не засну…
— А ты что, спать собрался?
И в её взгляде я прочитал такое, отчего моим причиндалам в джинсах стало тесно.
— Ладно, вари, — сдался я. — И это… Зарядником для телефона не поделишься?
— Да не вопрос, — улыбнулась она.
Потом мы пили кофе, оказавшийся даже на мой неискушённый взгляд весьма приличным, а дальше я и сам толком не понял, как мы с Марусей оказались в постели. Угомонились мы часа через полтора, после чего я стал собираться домой.
— На работу утром, — пояснил я, натягивая джинсы.
— Так и что? От меня пойдёшь.
— Ну знаешь, у меня свой, утренний ритуал. Ты же не будешь, например, со мной делиться своей зубной щёткой…