— Ирина Витальевна, Иван, выбирайте, — кивнула Маруся, и сама взяла в руки тонкую и красиво оформленную брошюрку.
Я принялся листать своё меню. Названия-то блюд какие вычурные… «Нева на рассвете», «Дворцовая нарезка», «Белые ночи», «Адмиралтейская закуска», «Рассольник по-ленинградски», «Невский проспект», «Зимний дворец», «Бефстроганов по-петербургски», «Балтика-микс», «Пышки на Большой Конюшенной», «Петропавловский пирог», десертный «Ленинградский набор», «Петергофская груша», «Медный всадник», «Чай у Достоевского», «Кофе по-петергофски», «Сбитень 'Северная столица», «Крюшон 'Белые ночи»… Напротив каждого названия стояла цена, и цифры, нужно сказать, меня немного шокировали. Однако расплачиваться предстояло не мне, поэтому я без зазрения совести выбрал салат с корюшкой, огурцами и укропом «Невская свежесть», «Бефстроганов по-петербургски» с гарниром в виде жареной картошки, «Чай у Достоевского» и «Петропавловский пирог» с начинкой из лосося и шпината.
Тем временем мои соседи по столику тоже сделали заказ, плюс к этому Маруся заказала бутылку «Prosecco» — надо же было обмыть книгу. Прежде в этой жизни пробовать сей напиток мне доводилось лишь единожды, и я не понял разницы между «Prosecco» и обычным шампанским. Ну не гурман я, не сомелье.
Не понял я разницы и в этот раз. Так, баловство какое-то, уж лучше бы водочки выпил. Маруся, кстати, предлагала мне заказать что-нибудь покрепче этой газировки, но я поскромничал. Зато из съестного, принесённого на мой стол, не осталось ничего. Это я ещё растягивал удовольствие, превозмогая желания схомячить всё это как можно быстрее, учитывая, насколько я проголодался к этому времени.
А между тем за столом текла неспешная беседа, в которой и мне периодически предлагалось принять участие. Та же Маруся забросала меня вопросами сначала о жизни в Зарыбинске, а когда Ланская проболталась ей о моём Телеграм-канале — то следующие минут пятнадцать писательницу интересовали мои исследования паранормального, и она даже пообещала подписаться на канал.
— Так, друзья, меня ещё ждут кое-какие дела, — сказала вдруг Ланская, посмотрев на часы. — Поэтому я вынуждена вас оставить.
— Ирина Витальевна, какие же могут быть дела в десятом часу вечера? — удивилась Маруся.
— О-о-о, милая, дела всегда есть, если ты занимаешь такой пост, какой занимаю я, — усмехнулась руководительница ложи.
Лишь когда она исчезла, на прощание снова поцеловавшись с писательницей, я вспомнил, что мой экземпляр книги остался в машине, где, собственно, и Ланская оставила свой, прежде чем идти в ресторан. Ну ничего, не последний раз, думаю, виделись, передаст как-нибудь при случае.
Итак, мы с Ге остались наедине. К тому времени я уже допивал свой чай и доедал пирог, прокручивая в голове варианты, как красиво попрощаться и отправиться уже наконец домой. И в этот момент Маруся, лениво ковырявшая десертной ложечкой какой-то диетический десерт, неожиданно спросила:
— А вы, Иван, не слишком торопитесь?
— Да нет, в общем-то…
— Давайте я ещё бутылочку «Prosecco» закажу, поможете мне её распить?
— Почему бы и нет, — пожал я плечами, хотя, признаться, снова вливать в себя шампанское не было особого желания.
Но пришлось.
— Скажи какой-нибудь тост, — вдруг предложила Маруся. — А то Ирина Витальвена говорила, а ты отмалчивался. Теперь твоя очередь… Ой, ничего, что я на «ты» перешла?
— Да ладно, — отмахнулся я, — мы же практически ровесники.
— Точно, — улыбнулась Маруся, снова демонстрируя свои очаровательные ямочки. — Это с Ириной Витальевной нам не по статусу тыкать, а между собой можно. Итак, тостуй!
— Ну-у, — пожал я плечами, поднимая бокал, — желаю, чтобы эта книга была не последней.
— Нормально, — кивнула Ге, пригубив напиток, и неожиданно спросила. — Думаешь, зачем я пишу книги? Ради славы, известности?
Я снова пожал плечами.
— Плевать я на это хотела! — нахмурилась она. — Ради денег? Их у меня и так хватает на безбедную жизнь.
— А ради чего? — спросил я.
— Ради чего? — задумчиво повторила она и вдруг предложила. — Иван, задержи дыхание. Задержи, насколько сможешь.
— Это ещё зачем? — опешил я.
— Ну я тебя прошу, — настаивала она. — Неужели так трудно?
— Да не трудно… Хорошо, засекай, может, какой рекорд установлю.
Я набрал полную грудь воздуха и положил перед собутыльнике смартфон с включённым таймером. Выдержал я почти полторы минуты, после чего с горящим от прилива крови лицом сделал долгожданный вдох.
— Вот, — кивнула Маруся, даже не глядя на экран смартфона. — Ты без воздуха смог продержаться полторы минуты, а я без того, чтобы не писать, могу выдержать от силы неделю. Это мой кислород, мой наркотик. Если я неделю не пишу — у меня начинается ломка.
Да уж, мелькнуло у меня в голове, это какая-то клиника.