По старой доброй традиции, появившись в моей жизни, Майлз Эрроу мгновенно превратил её в балаган. Этот день продолжал приносить мне дурные вести и дурных людей.
Сначала в клозете прорвало трубу. Не успела я вызвать мастера и устранить последствия неприятности, как принесли письмо от поверенного, в котором он уведомлял, что нашёл идеального покупателя, готового забрать мой дом со всеми его недостатками (и как только насобирали целый список!). После я — не иначе, как на радостях — перевернула короб с пуговицами. Пришлось задействовать магию, заодно убралась в шкафу с фурнитурой и протёрла везде пыль. В общем, думать над щедрым предложением Эрроу не было никакого ресурса.
Финальным аккордом первой половины дня стала нима Стоун. Эта почтенная клиентка приходила не часто — ведь экономила каждый соллар, — но так качественно, что после работы над её заказами у меня ещё несколько седмиц дёргались оба глаза. Выругавшись — исключительно про себя, — я придала лицу приветливое выражение.
— Нима Стоун! — пропела, раскрывая руки в воображаемых объятиях. — Как я рада вас снова видеть в моей скромной мастерской!
— Не такая уж и скромная, Эмилия, — привычно окатили меня ушатом дружелюбия. — Вижу, ты сменила кушетку. Неплохо живёшь… И занавески. Это ткань с Востока? Только у них я видела подобное кружево.
— Для любимых клиентов самое лучшее, — отозвалась я, указывая на старую кушетку, привезённую из дома, на которой вот уже третий год я меняла только цвет подушечек. — Присаживайтесь, Аркадия. Выпьете чего-нибудь прохладительного?
— Ни в коем случае! — нима Стоун деловито прошествовала к кушетке. — Не хватало ещё застудить горло. Ты же знаешь, что я пою в клире центрального собора.
А я бы в такой погожий денёк чего-нибудь выпила… и покрепче… А потом можно и петь. Я снова понимающе улыбнулась.
— Ознакомитесь с новыми каталогами или навестили меня по другому вопросу?
— Мне нужны подушки, — без предисловий заявила нима Стоун. — Маленькие, для диванчика в гостиной. Но при этом, чтобы я могла прилечь и с комфортом отдохнуть на них в обеденный час…
Я активизировала планшет и стило, так как понимала, что меня ждёт дальше. Ведь подушки я не шью, как и не тку ковры, не обтягиваю абажуры торшеров, но разве это когда-то волновало Аркадию Стоун?
— Яркие, но не броские, — продолжила женщина. — С вышивкой, но будто это нанесённый краской рисунок. И чтобы ткань была как бархат, но не бархат, так как это дорого. Материалы должны быть хорошими, но бюджетными…
— Поняла вас, — кивнула, записав всю эту чехарду в отдельный документ. — Но хотела бы уточнить, что смогу создать лишь чехлы для подушечек нужного размера, вы же помните, что я не делаю подушек?
— Эмилия, ну что ты не знаешь, где их заказать? — недовольно фыркнула нима Стоун. — Я плачу немалые деньги и не должна озадачиваться такими нелепыми мелочами. Если только ты не предлагаешь мне обратиться к другой мастерице пошива.
Эту манипуляцию я слышала десятки раз и порой даже мечтала, чтобы нима Стоун переметнулась в ателье на соседней улице. Честное слово, просто идеальное преступление. Но увы, вредная клиентка всегда возвращалась снова, лишая меня надежды позлорадствовать. Как бы там ни было, любой клиент нёс мне соллары, а значит — приближал к мечте раздать отцовские долги и решить проблемы родового гнезда. Выбирать не приходилось, но сейчас… Слова вырвались на волю до того, как я успела подумать о последствиях:
— Что ж, — я вздохнула, — боюсь, в этот раз я не смогу выполнить столь интересный заказ в короткий срок, так как готовлюсь к собственной свадьбе…
— Ты выходишь замуж? — лицо женщины комично вытянулось, но в глазах блеснул интерес бывшей главной сплетницы Парвена.
Я медленно кивнула, мгновенно осознав масштаб бедствия. Ну почему, когда другие нимы стояли в очереди к Всевышнему за благоразумием и скромностью, я отхватила длинный язык?!
— Какая чудесная новость, Эмилия! — неожиданно искренне порадовалась за меня Аркадия. — Я думала, ты из этих бесстыдных ним, которые заводят свободные отношения и считают, что карьера важнее семьи и детишек. Но рада, что ошиблась в тебе, девочка, — она встала и направилась к выходу. — Пусть будут чехлы. Жду эскизы и подобранные размеры.
С этими словами нима Стоун вышла из ателье, не прощаясь, а я ещё несколько бесконечно долгих минут стояла у прилавка, сжимая в руке яркую красную пуговицу. Мозг лихорадочно пытался понять, зачем я сказала такую глупость. Неужели смирилась с тем, что единственный выход из положения — фиктивный брак с Эрроу? Ненавижу паршивца! Зачем только появился?!
Я продолжала внутренне кипеть, перекладывая с места на место разные ткани, скручивая в неаккуратные моточки тесьму и одёргивая подолы платьев на выставочных манекенах.
— Тоже мне! Явился, будто ничего не случилось! Даже не попытался объяснить своего исчезновения… — я замерла на секунду, после чего продолжила хаотично наводить воображаемый порядок, больше напоминавший хаос. — Ну хорошо, предположим, попытался, а я не дала, но нужно было настоять! И вообще, вот так сразу! Будто он вершитель человеческих судеб! Гад…
Дверной колокольчик объявил о посетителе. Досчитав до трёх, я развернулась, чтобы поприветствовать вошедшего, но наткнулась на огромный букет моих обожаемых ромашек…
Сердце взволновано бухнулось в рёбра, будто ища в этих крохотных белоснежных лепестках спасение от сомнений и страхов.
— Прости, пчёлка, — послышался из-за букета виноватый голос Мэйсона. — Я дурак, начал разговор не о том и не в то время.
Я поджала губы, пытаясь совладать с эмоциями. Отчаянно захотелось, чтобы прямо сейчас Мэйсон обнял меня и пообещал, что решит все проблемы и не позволит мне идти на крайние меры в виде фиктивного брака с… Майлзом Эрроу.
— Не сразу сообразил, что ты просто устала, — продолжил извиняться Мэйсон. — Мужлан, что с меня взять. Эми… Послушай, предложение сумасшедшее, но всё же… Выходи за меня!
Лёгкие схлопнулись, отказываясь пропускать воздух. Два предложения за один день. Какой поистине небывалый успех.
— Я тут подумал… — Мэйсон покровительственно взмахнул букетом, отчего солнечные сердцевинки ромашек тревожно вздрогнули. — Как бы ты там ни храбрилась, всё же не будем забывать, что ты обыкновенная женщина, хранительница очага. Твоё предназначение — рожать карапузов и готовить отменную стряпню, которая, к слову, у тебя получается. А все эти поместья, ателье… Всё это к дьяволу! Ты ведь и сама ждала от меня волевого решения, я почувствовал это. Было непросто решиться, но ты мне дороже любой свободы, Эми!
Мэйсон замер с героическим видом, будто только что спас невинную сиротку, вытащив за левую пятку из публичного дома.