— Не совсем, моя матушка из Питера, я там только учился. Моя родина — Кубань!
— Я говорил тебе, Эрнст. Прадед Александра Демьянова — генерал Головатый, первый атаман Кубанского казачьего войска!
— Вообще-то бригадир, — поправил Демьянов.
— Да-да, я вспомнил, — рассеянно кивнул генерал и вкрадчиво заглянул собеседнику в глаза: — Скажите, Саша… я же могу вас так называть?..
— Разумеется!
— Скажите, Саша, кем вам приходится генерал Улагай?
Александр слегка смутился от прямого вопроса и потупил взор:
— Сергей Георгиевич — мой отчим.
— Прекрасно! Молодой человек, вам не стоит стесняться такого родства! За свою жизнь я не встречал более безупречного человека и доблестного воина, чем генерал Улагай.
Кестринг взял со стола фотографию и протянул Демьянову:
— Узнаете?
Александр бросил взгляд на снимок.
— Вы ошибаетесь, — холодно улыбнулся он, не делая попыток взять и рассмотреть его ближе, — это полковник Кучук Улагай, дальний родственник Сергея Георгиевича.
— Разве? — Кестринг с удивлением посмотрел на карточку, словно видел ее впервые. — Ну конечно же! — он рассмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу. — Не то взял!
Генерал рукой указал на другую фотографию. На ней на фоне Эйфелевой башни стояли два генерала: Кестринг и Улагай.
— Это мы в Париже. Три года назад!
Весь дальнейший разговор шел о Москве, о погоде, о лошадях, о том, добавляют ли в столичное мороженое бараний жир, и о прочей ерунде. Через полтора часа непринужденной беседы у Демьянова сложилась полная уверенность, что встреча была организована исключительно для смотрин.
— Господа, — произнес он, почувствовав, что время, отведенное для общения, вышло, — уместно ли мне будет просить разрешения покинуть вас?
— Разумеется! — Кестринг добродушно развел руками. — Был рад знакомству! Надеюсь, как-нибудь вы покажете мне своего коня? Я ведь, молодой человек, бывший кавалерист и тоже обожаю лошадей!
— В любое время!
Демьянов улыбнулся и, пожав протянутые ему руки немецких дипломатов, направился к двери.
— Мой адъютант Пауль проводит вас.
После ухода русского немцы некоторое время молчали, прислушиваясь к звукам снаружи. Наконец Хильгер кивнул головой на закрытую дверь:
— Что скажешь Эрнст? Как тебе мой протеже?
Кестринг задумчиво посмотрел советнику в глаза и достал из шкафа пустую папку.
— Хороший юноша! Не жид, не полукровка. Настоящий русский дворянин с неиспорченной кровью! Но от вербовки пока воздержимся. Всему свое время, дорогой Густав.
Генерал положил папку на стол, взял ручку из письменного прибора и размашисто написал на лицевой стороне под большим красным штампом «Top Secret»: Agent Max.
— Почему Макс? — удивленно спросил Хильгер, заглянув генералу через плечо.
— В 1912 году в Падерборне[8] у меня был конь Макс. Прекрасное животное, лучшее в своем роде!
Глава пятая
[8] Офицерская кавалерийская школа.