— Царевна! — сказал ей князь. — Потерпи еще малое время, приедет царь Теймураз, и, может быть, все повернется еще в вашу сторону.
Елена Леонтьевна с сомнением покачала головой и грустно усмехнулась; после чего спросила Пронского:
— Еще что имеешь ты мне сказать?
— Хотел просить твою милость… Не откажи, царевна, посети мой убогий домишко!
Елена Леонтьевна с изумлением взглянула на него.
— К тебе? Я? Зачем?
— Со свитой, с царевичем, — все больше смущаясь под ее взглядом, заговорил князь. — Свадьба, вишь, у меня затевается…
— Ах, да, да! — вспомнила вдруг царевна. — Ты выдаешь свою дочь замуж. Ты говорил, да. За старого князя Черкасского?.. И тебе не жаль отдавать свою юную дочку старику?
— Что ж, царевна, у нас это в обычае.
— Странный у вас обычай. А если она не любить твоего старика?
— Стерпится — слюбится.
— Ну… а если она другого кого–нибудь любит? Князь сурово сдвинул свои брови.
— Никогда этого быть не может! Не смеет девка без разрешения родителей никого любить.
— Ты думаешь? — насмешливо спросила царевна.
— Конечно, всякое бывает, царевна, а только в нашем роду этого еще не бывало, — надменно ответил Пронский. — Кого отец прикажет, того дочка и любит.
— Странные же у вас дочки, князь! Видно, у них сердца нет, что ли?
— Нашим бабам сердца и не нужно.
— Это ты так думаешь, князь, а они, уверена я, по–иному судят, и я вот знаю, что твоя дочь любит, да только не того, кого ты ей назначил, и не по твоему указу!
— А по чьему? — угрюмо спросил князь.
— По указу своего сердца. Кого сердце ей указало.
— Да что она, жаловаться к тебе, что ли, приходила, царевна? — и холодные, как сталь, глаза князя подозрительно оглядели царевну.
Царевна чувствовала, как ее покидала решимость говорить пред этим мрачным, влюбленным в нее человеком, но, вспомнив убитое горем лицо Леона, стряхнула с себя робость и даже коснулась кончиками пальцев руки князя.
— Послушай, боярин, — мягко начала она, — твоя дочь
не любит князя Черкасского. Не мешай ее счастью, согласись на ее брак с моим родственником князем Леоном Джаваховым. Он не так богат, как Черкасский, но молод, силен и умен, может быть хорошим слугою твоему царю, тебя же он вечно будет благословлять за это доброе дело.
— Царевна, т ы просишь? — начиная смягчаться, спросил Пронский.
— Я умоляю тебя, князь, откажи Черкасскому и дай согласие моему Леону.
— Царевна, ты хочешь от меня многого! Я должен изменить своему слову; должен потворствовать дурости моей девки: мне, князю Пронскому, должно назвать своим зятем бедного юношу. За что же я должен сделать все это?
— Леон — не простой юноша, — гордо ответила Елена. — Он такой же князь, как и ты, даже древнее тебя родом.
— Может статься! Да ведь он — иноземец, а это у нас не в счету. Слушай меня, царевна! Не думал не гадал я, идучи сюда, что ты услуги у меня просить будешь. Давно решил я свою дочь за князя Черкасского отдать, ну а если ты просишь — будь по–твоему. Даю свое согласие. Но не даром даю его тебе, царевна, и выкуп потребую.
— Выкуп? Какой выкуп?