— О, маленькая ревнивица! — засмеялась Елена Леонтьевна. — Ты хочешь послать меня на разведки? Ну, хорошо, я берусь за твое дело.
— О, как ты добра! — произнесла растроганная княжна, покрывая руки своей царственной подруги поцелуями.
— А чтобы не откладывать нашего дела, ступай поди позови князя Леона! Или пошли кого–нибудь за ним… Он дома?
— Дома, — тихо прошептала девушка. — Вчера он был во дворце, на пирушке у царя, и вернулся оттуда мрачнее черной тучи. Потом он опять вскоре вышел и… вернулся, чуть заалела на востоке заря. Я видела, какая страшная печаль светилась в его глазах, хотела утешить его, пошла ему навстречу, думала — он меня заметит и, как бывало прежде, ласково заговорит со мною. Но он прошел мимо, даже не взглянув на меня! — докончила княжна и заплакала.
— Полно, Нина, не плачь, он тебя просто не видел; дай же я поговорю с ним. Я уверена, что его глаза снова загорятся лаской и счастьем, а на твоих щеках снова вспыхнет румянец радости. А теперь ступай пошли кого–нибудь за князем, я же пока оденусь.
Девушка поспешно вышла, а царевна начала совершать свой туалет. Она была почти уже одета, когда в дверь постучали.
— Войдите, — ответила Елена Леонтьевна.
Леон вошел и поклонился, скрестив по тогдашнему обычаю на груди руки.
— Садись, князь, — указывая на тахту, проговорила царевна. — Я рада видеть тебя. Ты так редко стал бывать дома и показываться на мои глаза.
— Дела, царевна! — уклончиво ответил князь.
— Какие же — государственные или личные? — попробовала пошутить с ним Елена.
— И те, и другие.
— Ну, хорошо. А кинжал свой нашел?
— Нашел. Вот он.
— Старый князь видел его?
— Нет еще! — смутившись, ответил юноша.
— Леон… могу я еще так звать тебя? — задушевным голосом спросила царевна.
— О, царевна, — ответил растроганный молодой человек, — я всегда твой покорный раб!
— Ты стал грустен в последнее время, тебя что–то гнетет–Доверься же мне! Может быть, я помогу тебе, несмотря на всю свою слабость и незначительность при здешнем дворе!
— О, ты, конечно, можешь, если бы только захотела, со вспыхнувшей надеждой в груди горячо произнес Юноша. — Одно твое слово — и мою тоску как рукой снимет!
— Ну, так говори же скорей! Я произнесу это слово, от которого зависит превратить твою тоску в радость!
О, как ты добра! — вскрикнул князь Леон и горячо поцеловал руки царевны. — Видишь ли, царевна, я полюбил одну девушку…
— Ну, в этом еще небольшое горе… Разве ты полагаешь, что она тебя не любит?
— Нет, в ее любви я уверен, но ее отец отказал мне, потому что я беден.
— Но и они небогаты, — ответила изумленная царевна, — едва хватит на выкуп за невесту. Но ты, значит, давно любишь ее? И еще до отъезда из Грузии говорил о том с князем?
— Не понимаю, царевна, о чем ты говоришь? Люблю я ее, правда, давно, зимой еще полюбил, а с князем говорил только вчера…
— Вчера? Но этого не может быть! — воскликнула царевна Елена. — Вчера ты не мог видеть князя.
— Я видел его на пиру у царя и говорил с ним. Он резко и обидно отказал мне. И нам осталось одно — умереть! — проговорил Леон, до боли закусывая губы.
— Постой, постой, — остановила его царевна. — Скажи мне, кто эта девушка? Наша она или…
— Она русская…