Рысюхин, графом быть - не в 21 играть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот от поворота — дотянулся, и даже не только до вокзала, а и до пожарной части! Хотел было прыгать туда, обрадованный, но вовремя спохватился: попасть внутрь другого человека или предмета не получится, для такого внедрения в свитке энергии не хватит, тем более — на пределе дальности, однако оказаться перед выезжающей по тревоге автоцистерной тоже не хочется. Чуть подумав, открыл переход на террасу ресторана «Дунай», заодно там и пообедаю, а то по дороге в Гильдию забыл, сейчас же задерживаться в Минске смысла нет.

Стоявший у входа в ресторан швейцар вздрогнул, когда посреди весьма условно очищенной от снега террасы появилась что-то бурчащая под нос фигура. А фигура тихо материла саму себя, и было за что. Я в последний момент понял, что чуть не сотворил феерическую глупость! Дешёвые — сравнительно, конечно, дешёвые — портальные свитки, те, что по десятке, переносили по умолчанию чётко по забитым в них координатам. То есть, в моём случае — на портальную площадку Минска, что располагалась аккурат между задней стеной Губернской управы, Художественным музеем и Приютской улицей, что вела от Кожевенной слободы, производство из которой давным-давно убрали подальше вниз по течению, к Песчаному замку. Лихо, да? Потратить почти час, чтобы выехать в пригород — а потом за десять рублей перенестись обратно в центр. Идиотизм, как есть.

Второй вариант использовать такой свиток — прыгнуть на другой маяк, который также нужно прописать в него заранее, пусть и не пером. Третий — на полный радиус по указанному азимуту. Погрешность плюс-минус угловая минута по направлению и пару сотен метров по дальности превращали такой прыжок в весьма сомнительное удовольствие, особенно если прыгать в центр города, пусть и не слишком большого. Пришлось использовать купленный «для сравнения» куда более дорогой свиток того же радиуса, но с плавающей точкой выхода. Двадцать пять рублей как корова языком…

Жалко, да. Но трястись ещё часа полтора, с учётом состояния дорог — это ещё оптимистично, до вокзала, потом там три часа ждать подходящий повод и сорвать все планы на вторую половину дня, включая согласованный визит к графу Сосновичу⁈ В общем, как говорит дед, «чё-т психанул», да. Зато теперь, топчась по щиколотку в снегу, вбил эту точку в качестве реперной для двух свитков на тридцать километров и одного на пятьдесят. Вон, и швейцар уже начал коситься недоумённо, что это я топчусь посреди снежной целины и в портфеле роюсь. Наконец, закончив привязку, я направился ко входу в «Дунай», и швейцар, для которого события вновь пошли по привычной стезе, тут же распахнул дверь, замерев в полупоклоне:

— Добро пожаловать, ваше сиятельство! — и ни одного вопроса, ни тени посторонней мысли на лице и в голосе, хоть ему и явно интересен способ прибытия.

А я ведь помню, как лет… да, лет восемь назад, с небольшим, он меня хворостиной гонял! Когда мы с парой приятелей… впрочем, это лишнее. И даже не спросишь ведь, помнит ли он — в любом случае сделает вид, что ничего такого не было, а вот урон репутации получить можно. Особенно если поделится воспоминаниями с домашними. Так что нечего ворошить былое, ни пользы, ни удовольствия это мне никак не принесёт. Лучше сдам бушлат (слава Государю Императору за то, что у Гвардии есть походная форма одежды! И что он в качестве неё для моторизованных частей утвердил «куртку ватную» нижним чинам и «бушлат овчинный крытый» офицерам!) в гардероб и схожу, посмотрю, чем нынче обеденное меню порадовать может.

Во-первых, оно порадовало меня количеством блюд из изнаночного сырья, с точки зрения того, что сбыт идёт. Черепаховый суп заказывать не буду, он в основном для приезжих и для тех горожан, что имеют достаток, но с Изнанкой напрямую не работают, нам он уже изрядно поднадоел. Гороховый суп-пюре с копчёностями и гренками выглядит привлекательнее, но тоже брать не буду, перед деловой-то встречей, рискованное блюдо. Остаются суп из сушёных белых грибов и солянка сборная, а поскольку нет уверенности, что грибы гребли любого размера и возраста и не сушили вместе с червями, то и выбора тоже нет. Вот на второе возьму филе кенгуранчика на подушке из кореньев — интересно, что такого там настругали, я такое ещё не пробовал. На гарнир взял зелёный горошек, консервированный — в мире деда очень ходовой продукт, у нас пока ещё относительная новинка, к которой относятся с лёгкой настороженностью, и как правильно использовать только-только начинают догадываться.

И две чашки горячего, сладкого, крепкого чая: одну — после еды, вторую, которая на самом деле первая — прямо сейчас. Чтобы согреться после улицы. Спиртное для этой цели половой предлагать не стал, видимо, уже запомнили в городе мои предпочтения.

Мясо оказалось интересным. В составе подушки сам я различил корневой сельдерей, петрушку, немного моркови и, к некоторому удивлению, хрен. Привык, что он используется мелко натёртым как приправа, а тут — тоненькая соломка, возможно, натёртая на специальную тёрку, как и прочие коренья. И, надо сказать, запечённый хрен — ничего так, в качестве гарнира тоже сгодится. Надо будет заслать нашу кухарку к ресторанным коллегам, узнать рецепт.

Ну, а после еды, согревшись и подкрепившись, можно и делами заняться.

Глава 22

Беляков встретил меня долгожданной новостью:

— Юрий Викентьевич, недостающие данные получены, завтра будет готов полный годовой отчёт!

— Это замечательно. А пока — не подскажете ли, что кроется за вот этими источниками поступлений на мой личный счёт с пометкой «отчисления по привилеям»? Причём от одного из них — три суммы: средняя, потом небольшая совсем, и, наконец, третья, больше двух первых в разы?

Я, пока говорил, вынул из портфеля банковскую выписку с отмеченными карандашом строчками. Архип Сергеевич в это же время тоже вынул что-то из ящика стола и выложил на столешницу, прикрыв ладонью. Потом, хитро глядя на меня, убрал руку и спросил:

— Узнаёте?

— Хм… Давно не видел. Из Могилёва весточка?

— Не-а! Из Москвы. А вот ещё…

— Интересно. Я уж думал, прошла мода, когда-то в подарок сестре жены делал, был короткий всплеск интереса среди одноклассниц. И на этом, вроде бы, всё.

— Не только среди них. Но в основном эти ваши… Мурки, которые «привет», именно в Могилёвской губернии хождение имели, среди девочек от девяти до тридцати девяти. Копеечка капала, конечно, от производителей, но на фоне всего остального…

— И что же поменялось?

— Очередная «Мурка» попала в Москву, явно не первая, но эта — попала в правильные руки и не затерялась. Купчина разглядел, как это внучке понравилось, и решил попробовать. Изучил описание в патенте, заслал приказчика в Могилёв, образцы живые купить, и с осени этого… То есть, уже прошлого года запустил продажи в Москве. И ещё как запустил! Заколки, брошки, подвески — ладно. Платки и платочки. Шкатулки, пудреницы, зеркальца — как в форме Мурки, так и просто с её изображением. Вышивка на одежде, вроде герба. И московские модницы, причём не только малолетние, как взбесились! В-общем, это первый перевод, за первые три месяца.

— А второй и третий?

— О, тут всё интересно! Ниппонцы, что лет тридцать назад первое посольство своё у нас обустроили, открыли консульства, на Дальнем Востоке и в Москве. Вот московский консул увидел, пришёл в лавку, мол, продай. Ему приказчик продал сколько-то штук, тот взял, но опять говорит — продай. Короче, потом поняли, что он лицензию купить хочет. Ну, купчина возьми, да и продай! Ниппонец, правда, по-своему назвать решил, как там… — Беляков вынул из блокнота листок бумаги и прочитал: — Нэко Каваи.

Произнёс всё это, словно имя и фамилию, причём с ударениями на последние слоги. Дед перевёл, словно прокомментировал:

«Что-то вроде „кошка милая“, насколько я понимаю».

«Ты и ниппонский знаешь⁈»

«Нет, что-ты! Их японского я десятка полтора слов знаю, вряд ли больше».

— Интересно. Как, не спрашивая даже нашего мнения⁈

— Вот-вот. Говорят, распорядился в духе, мол, узнайте, кто придумал, да зашлите сколько-нито рублей. Художники, мол, народ небогатый и не гордый, любой копеечке рады. Приказчики и заслали — это второй перевод.