Слюни? Он думает, я пришла сюда пускать на него слюни?
Я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза, а не на его голый торс.
— Слюни? — фыркаю. — Я просто пыталась разглядеть, не набита ли там инструкция по пользованию наушниками. Потому что, судя по всему, твой мозг с этой сложной технологией не справляется.
Усмешка на его губах на секунду замирает, а потом становится шире. Он опирается плечом о дверной косяк, скрещивая руки на груди.
Движение ленивое, хищное, и татуировки под его кожей приходят в движение.
— Ого. А мы, оказывается, кусаемся, — тянет он с обманчивой мягкостью. Глаза с интересом скользят по моему лицу, задерживаются на растрёпанной чёлке, спускаются к халату. — А с виду такая приличная домашняя девочка, — он выразительно выгибает бровь, и его взгляд красноречиво задерживается на месте, где сходятся края халата. — В пушистом халатике. И кто бы мог подумать, что под ним скрывается столько яда.
— Оставь мой халат в покое, — я скрещиваю руки на груди, пытаясь прикрыться. Движение получается резким, защитным. — И выключи музыку. Полпервого ночи. Нормальные люди в это время спят.
— Нормальные люди — это скучно, — лениво басит он, ничуть не впечатлённый моим тоном.
— Зато полезно для нервной системы соседей. Моей в первую очередь, — чеканю я. — Сделай тише. Или я вызову полицию.
Парень издаёт короткий смешок. Он даже не пытается скрыть, что мои угрозы его забавляют.
— Вызывай, — он склоняет голову набок. — Расскажешь им, как злой сосед сверху травмирует твою тонкую душевную организацию. Заодно узнаешь, как быстро они приезжают в этот элитный курятник из-за жалоб на музыку. Спойлер: никогда.
Я делаю глубокий вдох. Спокойно, Вика. Не ведись. Он специально выводит тебя из себя.
— Мне плевать на твои спойлеры. Просто. Сделай. Потише.
Из глубины квартиры снова доносится мужской голос, на этот раз громче:
— Сол, да хорош там трепаться!
Парень нехотя отрывается от дверного косяка.
— Как зовут-то тебя, гроза подъезда?
Я сжимаю челюсти. Называть имя этому нахалу? Но гордость требует поставить точку в этом разговоре.
— Виктория, — отрезаю я ледяным тоном. — И для тебя — на «вы».
Он берётся за ручку двери.
— Спокойной ночи, Вика-на-вы. Сладких снов.
— Эй! — я делаю шаг вперёд, возмущённая такой наглостью. — Ты сделаешь потише или нет?!
Дверь уже почти закрывается, но сквозь сужающуюся щель я успеваю увидеть его кривую ухмылку и услышать тихое, издевательское:
— Нет.
Щелчок замка звучит как издевательство.
Я стою перед закрытой дверью, не веря своим глазам. Он просто… закрыл дверь. Послал меня к чёрту и закрыл дверь.
И в следующую секунду тишину подъезда снова разрывает оглушительное:
БУМ. БУМ. БУМ.
Меня захлёстывает ярость. Да как он смеет?!
Я нажимаю на кнопку звонка снова. Держу палец на ней секунду, две, десять. Звонок заливается трелью, пытаясь перекричать басы.