— Здравствуйте. Почему без предупреждения? Мать еще пирог не испекла.
— Да это недолго, — махнула она рукой. — Сейчас поставлю.
Девушки сели в кресла, поглядывая друг на друга. Отец, почувствовав напряжение, сказал:
— Ладно, расслабьтесь и рассказывайте.
Он уселся на диван, Надежда Фёдоровна опустилась рядом, пристально глядя на дочь.
— Мама и папа, я развожусь с Ильёй, — отчеканила София.
Юля чуть не подпрыгнула от ее неожиданной решительности.
— Не понял. Мать, ты что-то понимаешь?
— Нет, — растерянно ответила она и посмотрела на мужа.
— Надежда Фёдоровна и Егор Ефимович, все нормально, — помогла подруге Юля. — Я приехала поддержать Соню. Ее вины в разводе нет. Илья нашел другую и ушел.
— Как это? — почти шепотом спросила мать.
— Вот так. Видимо, он бабник, — продолжила Юля.
— Сонечка, доченька, — мать подошла и обняла ее. — Девочка моя, не расстраивайся. Мы поможем.
София сидела окаменевшая, еле сдерживая слезы.
— Вот негодяй! — всплеснул руками отец и встал. — Я чувствовал, что он мерзавец, но разве вас, женщин, переубедишь?
Он нервно заходил по комнате.
— И не смей плакать по этому мерзавцу! Все к лучшему. Чтобы я не видел твоих слез! Когда развод?
— Не знаю. Он сказал, что сам подаст. Наверное, скоро. Его женщина беременна.
— Ух, сейчас бы я ему… — погрозил он кулаком.
— Егор, успокойся. Лучше раньше, чем потом.
— Попадись он мне… Взял девчонку молодую, умницу, и так унизить… — сокрушался отец.
— Я пошла печь пирог, — решила уйти на кухню Надежда Фёдоровна.
— Егор Ефимович, а можно мы с Соней слетаем на море? Например, в Египет.
— Да летите хоть куда, — махнул он рукой, — она свободна!
— Ура! — захлопала в ладоши Юля. — Сонька, видишь, папа не против. Все будет хорошо. Главное — не впадать в депрессию и отчаяние. Правда, Егор Ефимович? А то ведь можно и в больницу попасть.
— Ты права, Юля. Поддержи ее, — смягчился отец, посмотрев на дочь.
— Обязательно. Я у нее сегодня ночевала, не оставляла одну.
— Вот и хорошо. Сонечка, денег на поездку я тебе дам.
София смотрела на отца и ушам своим не верила. Такой строгий, экономный — и вдруг…
— Вы у меня самые лучшие, — выдохнула София и подошла к отцу. Она прижалась, как в детстве, и он обнял ее.