Наследница пророчества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они синхронно и застенчиво кивнули, а их смуглые щеки порозовели даже от такого малого проявления внимания со стороны взрослого.

— Все еще полны. — Они похлопали себя по животам, чтобы доказать это.

— Хорошо, но дайте мне знать, если проголодаетесь до ужина, ладно?

Она могла бы поставить щепотку табаку на то, что их мать наверху предавалась пьянству, а отец навещал один из многочисленных борделей внизу у причала. К сожалению, эта семья входила в третью и последнюю категорию постояльцев… Блудные путешественники, которые сделали неверный поворот (или целых семь) где-то на жизненном пути и имели несчастье оказаться в Соленой Лощине.

Прискорбное расположение трактира означало, что он являлся полной противоположностью того, что большинство сочло бы особенно безопасным местом. Поэтому у них редко останавливались семьи с детьми.

Одра широко улыбнулась.

— Если вы обе вернете каждый шарик в мешочек, когда закончите играть, думаю, я смогу сегодня раздобыть дополнительную порцию тыквенного масла к нашим булочкам на ужин; что скажете?

— Мы сможем это сделать! — выпалила младшая, которой на вид было не больше четырех лет, а вокруг ее лица запрыгали крупные кудри. Одра мысленно отметила себе разыскать мешочек с мятными леденцами, который она запрятала где-то в погребе на прошлогоднем Празднике Заморозков.

Она еще раз подмигнула девочкам, прежде чем решить заняться проблемой своего отца.

Лицо Одры омрачилось, когда она заметила Камари Эверса, дремлющего за стойкой бара. Всего полгода назад живот отца был круглым, щеки — полными, а смех — громким. Его никогда бы не застали спящим там, где его могли увидеть постояльцы.

За последние пять месяцев его живот опал, щеки ввалились, и Одра уже почти забыла, как звучит его смех. Возможно, ей стоило подбить его навестить Эилиссу. Партия в карты со старыми друзьями пошла бы ему на пользу.

Что же касалось его осунувшегося живота, сегодня вечером она обязательно добавит ему к булочкам лишнюю ложку тыквенного масла.

Одра положила один из завернутых кусков хлеба на стойку перед отцом, чей громкий храп сопровождал потрескивание огня. Из запертого шкафчика за баром она достала свое самое теплое пальто, накинула его и выскользнула через парадную дверь навстречу прохладному зимнему ветерку.

Сам трактир, хоть его и любили и содержали в таком порядке, насколько позволяли силы, отчаянно нуждался в ремонте — и далеко не в одном. Фундамент с одной стороны просел, а один номер сейчас закрыли из-за огромной дыры в крыше.

Соленая Лощина — городок, который в пору постройки трактира находился на подъеме, — обещала вырасти в портовый город, способный соперничать со столицей. Здесь должны были проложить королевский тракт. Построить верфь. Ее родители вложили оба своих скудных наследства, отдали буквально все до последнего гроша, чтобы купить землю и возвести этот трактир — эту мечту. И все же финансирование верфи свернули. Королевский тракт так и не появился. Городок чах вместе с их надеждами на славное и знаменитое заведение. Гостей было мало, а из-за специфичности контингента цены приходилось держать низкими, так что денег хватало лишь на самый скромный уход за зданием.

Несмотря на это, ее до боли упрямые, бесконечно преданные и верные своему делу родители оставались непоколебимы в своей привязанности к мечте. И от Одры, первой и единственной дочери, ждали, что она разделит эту мечту и посвятит ей всю свою жизнь.

И все же, несмотря на проблемы с конструкцией, внутренний двор был великолепен.

Аиша, мать Одры, потратила годы на создание мозаики, которая покрывала весь двор, используя морское стекло, собранное ими вдвое на берегу далеко внизу. У Одры ушло все детство на то, чтобы отыскать достаточно материалов для завершения карты. Теперь солнечный свет играл на гладком стекле, и это знакомое сияние приветствовало Одру.

Я хочу, чтобы каждый из наших гостей чувствовал себя здесь как дома, — говорила Аиша, раскладывая коллекцию плиток в реалистичное изображение нежных длиннорогих быков с равнин Гобехел. Здесь были представлены все провинции человеческого царства Хавея: от Давелла, обширной ледяной пустыни далеко на юге, до Лакри-Толл, плавучего ледяного королевства к северу от Рускаля.

Слезы защипали глаза Одры, когда она обошла мозаику стороной. После смерти матери ей претило ходить по ее искусству. Прошло уже полгода; сколько еще времени пройдет, пока вид мозаики перестанет вызывать эти воспоминания, заставляя горе, застрявшее в груди, подниматься волной сметающей все на своем пути?

— Эмайр! — позвала Одра в сумрак конюшни, наслаждаясь скептическими взглядами, которые лошади бросали на нее за нарушение их покоя. Ближайший к ней конь, крупный вороной жеребец, забил копытами и фыркнул на нее. — Прости, дружок, у меня для тебя нет угощения. — Она погладила его по морде. Кому же принадлежал этот великолепный зверь? В конюшне обычно стояли ослики, козы, старые клячи да время от времени повозки, доверху набитые краденым добром.

— Эмайр! — окликнула она его снова. Ее приемный братишка наверняка спал на сеновале. Отец «нанял» этого юного беглеца конюхом два года назад. Он бросил один взгляд на порезы мальчика, на следы от синяков и тут же предоставил ему эту должность. У Эмайра была своя комната в их семейных покоях, но счастливее всего он чувствовал себя в конюшне.

Одру это вполне устраивало, за исключением тех случаев, когда он забывал прийти в дом поесть.

Только она набрала воздуха, чтобы позвать его в третий раз, как Эмайр высунул голову из-за края сеновала. Он был мал для своих лет, с копной непослушных кудрей, а в последнее время у него над верхней губой пробивался едва заметный пушок усов. Увидев ее, он ухмыльнулся и с легкостью съехал по лестнице вниз.

Его улыбка стала виноватой, когда он заметил завернутый сверток в ее руке.

— Оди, я же собирался зайти позавтракать, честное слово, — заверил он, протирая сон в своих теплых карих глазах.

— М-м. Завтрак подавали несколько часов назад.

Он жадно взял у нее хлеб и вцепился в него с той яростью, на которую способны лишь растущий паренек да дикая кошка.

Одра сузила глаза и уперла руки в бока с наигранной строгостью.

— Тебе лучше зайти к ужину. Пожалуйста, не оставляй меня снова ужинать в компании одних лишь постояльцев?