«Сам людей туда уведу! — отрезал я. — Ничего не сорвётся! Мне уже показали, где оно находится!»
«Ой, убьют тебя, дурень! Ой, убьют!» — во внутреннем голосе раздалось что-то, сходное со злорадным квохтаньем.
После кож в торг пустили керамику, обожжённый кирпич и камень для строительства. Тут, кстати, торг вышел вялым. Видимо, в столице и так хватало мастерских, а везти кирпич через полстраны — занятие так себе. Я поймал себя на том, что уже начинаю мыслить, как купец. Прикидываю, сколько чего стоит, где выгоднее купить, а где продать. Раньше я бы плевался от такой науки, а теперь она была нужна как воздух. Когда у тебя тридцать тысяч человек в подчинении, волей-неволей приходится в делах разбираться.
Амфитеатр, тем временем, наполнялся. За спиной всё чаще слышались тихие приветствия. Где-то в верхних рядах звенели браслеты, и пахло дорогими духами. Знатные гости начали подтягиваться ближе к полудню, как и предсказывал Парв.
Последним лотом перед перерывом был объявлен участок земли на юге Междуречья. Небольшой, почти бесплодный, но с выходом к оросительному каналу… И тут началось!
Торг вышел неожиданно жарким. Цена с одного миллиона золотых быстро подскочила сначала до трёх, затем до шести, а потом ещё за пару чаш доползла до одиннадцати миллионов. Ну а дальше включились представители семей с аристократического балкона. И добили, ни много ни мало, до пятнадцати миллионов золотых. Пятнадцать миллионов за участок со сторонами в сто и двадцать скачков!
Когда участок всё-таки купила одна из семей, по залу прокатился гул. Кто-то, видно, расстраивался, кто-то удивлялся, а кто-то обсуждал лот. Мы тоже в стороне не остались.
— Интересно, если все эти деньги высыпать слоем по одному золотому, выйдет накрыть всю площадь участка? — задумчиво проговорил Ситранис.
Остальные наши в ответ только усмехнулись. А я попытался прикинуть, во сколько бы нам обошлись земли в Нагорье… И понял, что даже мой подсчёт в уме отказывает. На такие деньги десять поколений моих будущих детей жили бы, ни в чём себе не отказывая…
С другой стороны, сейчас у людей лишь Междуречье и осталось. И так происходит раз в несколько сотен лет. Возможно, земля стоит не так уж и дорого для тех, кто думает хотя бы на пару столетий вперёд.
— На сегодня утренняя часть окончена! — объявил распорядитель, когда гул обсуждений стих. — Обеденный перерыв продлится два гонга. Столы с угощением накрыты в галерее. Прошу вас, не стесняйтесь. После перерыва мы продолжим. И начнём с лотов, которые, я уверен, вызовут у вас не меньший интерес.
Зал зашевелился. Люди поднимались с мест, разминали затёкшие ноги. Кто-то направлялся к выходу, кто-то останавливался переговорить со знакомыми. Воздух мгновенно наполнился голосами.
Я поднялся. Служанка, всё это время стоявшая поодаль, тотчас приблизилась:
— Прошу за мной. Я провожу вас к столам.
Мы вышли из амфитеатра. Галерея вокруг зала преобразилась. Ещё утром здесь были представлены товары на предстоящие торги, а теперь вдоль стен стояли длинные столы, накрытые белыми скатертями. Поверх них громоздились блюда с мясом, птицей, рыбой, горами лепёшек и фруктами. В кувшинах — вино, разбавленное и не очень. Слуги с опахалами отгоняли мух, другие разливали напитки.
Люди ходили по галерее, собирались в небольшие группы, разговаривали. Торговцы, знатные жители Междуречья, аристократы из семей — все перемешались, и вот тут-то начиналась настоящая охота.
За мной, между прочим. Пока я добирался со спутниками до стола, к нам подходил то один человек, то другой. Как их зовут, и кто они такие, мне успевала сообщить девушка-слуга, а если не она, то Парв.
Я не всегда сразу понимал, чего от меня хотят, но разговор поддерживал. Вежливо кивал, скалил зубы и даже не грубил, когда не успевал взять еду… А я долго не успевал. Мне её в итоге Ситранис притащил, предложив найти уголок потише.
Едва мы отошли от стола шагов на десять, как подошёл невысокий плотный человек в добротном, но неброском халате. На вид — лет пятидесяти, с обветренным лицом и коротко стриженной седой бородой. Следом за ним поспевали двое: молодой писец с глиняной табличкой и приставленный слуга.
— Господин Ишер, — тихо произнесла наша служанка, — позвольте представить вам уважаемого Кариса, заместителя главы Гильдии Ремесленников Наговора.
— Уважаемый Карис, да не оставит вас Арахамана своей милостью, — я коротко ему кивнул.
— И я рад, воевода, да найдётся для вас тень в самый жаркий полдень! — голос Кариса был с хрипотцой, а ещё низким и плотным, как он сам. — Слышал о вашем вчерашнем приключении. Примите моё сочувствие… И поздравления.
— Спасибо. И то, и другое в точку, — кивнул я.
Карис усмехнулся и пожевал губу. Видимо, раздумывал над будущими словами.
— Я не отниму много времени, — наконец, сказал он. — Хотел лишь выразить сожаление, что Гильдия не смогла договориться с вами о покупке хотя бы малой части короны. Мы очень рассчитывали на это.
Я развёл руками и ответил:
— Понимаю ваше сожаление. Но если бы я продал вам часть короны ещё до торгов, это испортило бы мне отношения с семьями. Они восприняли бы это как попытку обойти их интересы. А мне сейчас с ними ссориться не с руки.
— Политика, — Карис скривился, словно от кислого вина. — Всё упирается в неё. Обидно. Ремесленники — народ простой. Нам бы только материал для работы.
— Скажите, а вы собираетесь участвовать в торгах на корону? — спросил я прямо.
Карис покачал головой: