Мы двинулись через толпу. Девушка шла быстро, однако не терялась в суете, изящно лавируя между гостями и слугами.
Сначала, конечно, пришлось сдавать оружие, которое мы в возке не оставили, а амулеты отдавать на проверку. Шептуны на входе внимательно всё осмотрели, однако ни к чему не придрались. Удивительно, на мой защитный шёпот они тоже внимания не обратили. Или же сделали вид, что не обратили.
К слову, сразу в зал сразу мы не пошли. Зачем? Если можно ознакомиться с будущими лотами, то почему бы не использовать возможность.
На торги с утра выставлялся «всякий мусор», как назвал его Парв. Вот только в нынешних условиях даже этот «мусор» был дорогим удовольствием. Конечно, целиком партии товара никто не демонстрировал, но образцы были выставлены вдоль наружных стен амфитеатра.
Я думал, самыми «босяцкими» будут наши товары, но ошибся. Даже старшие семьи не брезговали при случае сбыть большие партии зерна, сушёных фруктов, кожи, керамики и дерева.
Нашу кожу я тоже на выставке увидел. А, осмотрев лоты конкурентов, понял, что кочевники заслуженно гордятся своим товаром. На мой взгляд, их кожа была лучшей выделки.
Тревожить нас разговорами никто не спешил. Хотя друг с другом купцы общались активно. Когда я негромко спросил у Парва, почему так, он ответил, что сначала распорядители соберут всю информацию, затем передадут слугам. А уже потом те будут, по обычаю, представлять друг другу гостей.
— В общем, пока общаются только старые знакомые… — пояснил он. — А о том, кто именно ты такой, официально ещё никто не знает.
Пожав плечами, я вернулся к разглядыванию чужих лотов. Откровенно говоря, я надеялся увидеть на торгах что-нибудь полезное, но ничего не приглянулось. Оставалась надежда, что во второй половине дня, наконец, покажут что-нибудь интересное, кроме нами же добытых «корон». Ещё пару чаш погуляв по выставке, мы, наконец, отправились в амфитеатр. Там давешняя девушка указала нужные места, но не ушла, встала рядом.
Видимо, покинуть она нас планировала, лишь когда торги начнутся. Её же руками нам переданы были две деревянных таблички с вырезанной цифрой «31» на каждой, ну и куски мела. На табличке под номером, как сказал Парв, нужно было писать мелком свою ставку.
Люди наполняли зал. Сначала по одному, а затем и группами. Можно было заметить представителей разных сословий: купцы в дорогих накидках, знатные дамы с папирусными веерами, суровые мужчины с золотыми перстнями, пара жриц в белых одеждах. Все они рассаживались, переговариваясь вполголоса. Воздух становился густым от запахов: благовония, ароматическое масло, едва уловимый пот, дорогое вино.
Но больше всего в зале пахло деньгами. Вот этот запах ни с чем не спутаешь. Он буквально наполнял весь амфитеатр целиком, с нижнего и до верхнего ряда. Каждый пришедший на торги был либо сам очень богат, либо за ним стояли большие организации и объединения.
Места у нас оказались неплохие, на самом деле: всё хорошо видно. Однако имелся и серьёзный, в моём случае, минус: меня тоже было хорошо видно. Если за сцену торгов проберётся убийца, снять меня стрелой будет проще простого. Потому что я нападения не увижу до самого последнего момента. Правда, с этим должен был справиться защитный диск под одеждой.
А люди, между тем, всё прибывали. Шум голосов стал сливаться в ровный гул. Иногда его прорезали громкие приветствия или раскатистый смех. Ложа аристократов отсюда, снизу, не просматривалась. С другой стороны… Знакомых у меня здесь до второй половины дня не ожидалось, поэтому я особо по сторонам не глазел.
Когда амфитеатр заполнился примерно на две трети, свет на сцене стал ярче. Из-за боковой кулисы вышел человек в длинном синем одеянии, с бритой головой и аккуратной седой бородкой. Поднявшись на сцену, он встал в центре и обвёл ряды спокойным взглядом.
— Приветствую вас, гости и участники торгов! — голос у него был низкий, привычный к большим пространствам. — Я распорядитель сегодняшнего дня. И я объявляю торги открытыми.
Он сделал паузу. Зал затих.
— Порядок будет следующим. Сейчас мы заканчиваем выставку лотов: когда прозвучит гонг, прошу всех, кто до сей поры не успел, занять свои места. Каждый лот будет представлен отдельно, с указанием стартовой цены и шага. Во время торгов прошу воздержаться от личных разговоров. Все вопросы — к надсмотрщикам. В перерывах вы сможете свободно перемещаться, общаться и осматривать товар.
Распорядитель поклонился. Зал ответил сдержанными аплодисментами. Я перевёл взгляд на Парва. Тот едва заметно кивнул, подтверждая: всё идёт так, как он и рассказывал.
Зал заполнялся людьми всё быстрее. Нельзя сказать, что каждое место было занято, но свободных оставалось не так уж много. Вскоре с улицы донеслись удары гонга, и на сцену вновь поднялся распорядитель. Какое-то время он стоял, дожидаясь, когда последние гости рассядутся, а потом поднял руку, призывая зал к тишине.
Торги начались.
Глава 234
Первая часть торгов прошла как отлаженное действо. Монотонный гул десятков голосов, хоть организаторы и просили не шуметь. Продажа ценных, но не слишком, лотов один за другим. Деловитые выкрики распорядителя. Редкие всплески эмоций, когда кто-то ввязывался в борьбу.
Я сидел, откинувшись на спинку, и наблюдал. Мне не было скучно. Мне было интересно. Я изучал, как устроена эта кухня, и получал новые впечатления. В прошлой жизни на аукционы меня как-то не заносило. В этой, тем более. А понаблюдать было за чем. Редко выдаётся увидеть, как за гонг из рук в руки перетекает столько добра, сколько иному городу и за год не снилось.
Сначала шли зерновые расписки. Три больших амбара где-то под Каридейей, несколько барж с зерном на Тихой, четыре зерновых обоза под Кафалой. Торг начался со смешных сумм, но в итоге дошло до неплохих стоимостей, даже при нынешних ценах. Те, кто выкупал такие лоты, явно понимали: к весне цены взлетят ещё выше.
Дальше выставили партию сушёных фруктов из Приозёрья. Парв шепнул, что такие лоты обычно разбирают некрупные торговые дома, которым нужен быстрый оборот. Я смотрел, как служащий на сцене монотонно выкрикивает ставки, а в зале одна за другой поднимаются таблички с мелом.
Со стороны могло показаться, что занятие скучное, но… Прикидывая в уме стоимости, пересчитывая их на своих людей, точнее, на те дни, на которые хватит припасов, я чувствовал себя весьма… Необычно. Будто наблюдал за чужой игрой, правила которой только начинал понимать.
Вслед за зерном пошли кожи. Их, как ни странно, разбирали живо. Сначала в торг пустили обозы и баржи с толстой кожей, которая многим требуется. Наши поделки от кочевников были не хуже, а то и лучше. Но эта была плотнее, и её охотно брали. Я сделал пометку в памяти: если уйдём к Новому Озеру, кожевенное дело станет одним из первых, что надо наладить. Помимо, конечно же, добычи металлов.
«Впрочем, почему „если“? — одёрнул я себя. — Когда»
«А если сорвётся?» — ехидно уточнил внутренний голос.